Энн и Гилберт проводили много осенних вечеров на маяке. Там всегда было весело, даже когда восточный ветер затягивал свои печальные песни, а море казалось мертвым, серым, а в небесах еле угадывался насмешливый намек на солнце. Может быть, поэтому Фест Мэйт так гордился своими золотыми доспехами. Он был таким огромным и лучезарно рыжим, что никогда не скучал по солнцу. Его мурлыканье всегда гармонично сочеталось со смехом, сопровождающим разговоры, ведшиеся у камина капитана Джима. Капитан и Гилберт часто дискутировали на темы, не доступные пониманию как котов, так и королей.

— Я люблю размышлять над разными проблемами, думая, что я могу решить их, — сказал капитан Джим. — Мой отец придерживался мнения, что не следует говорить о вещах, которых мы не понимаем. Но если бы мы следовали его советам, то нам осталось бы очень мало тем для разговоров. Думаю, боги часто смеются, слушая наши беседы, но нам-то что за дело до этого, пока мы помним, что сами просто люди, и мним себя богами, знающими, где добро, а где зло. Я думаю, наши «семинары» не причинят никому зла, в том числе и нам самим. Так что, доктор, давайте сегодня вечером наговоримся вдоволь.

Пока они «наговаривались», Энн слушала их или мечтала. Иногда вместе с Энн и Гилбертом на маяк приходила Лесли, и тогда она и Энн прогуливались вдоль берега, мрачно освещенного огнями маяка. Иногда они садились на скалы чуть пониже маяка и сидели так, пока темнота не загоняла их обратно в дом, где горели трескучие поленья. А капитан Джим начинал новое повествование. Он рассказывал о странах и морях, о торговых и пиратских кораблях. И они тут же забывали обо всем.

Лесли, казалось, нравились все эти кутежи на маяке, она просто расцветала. В комнате раздавался ее красивый смех и радость выражалась в сиянии ее глаз. Разговоры приобретали особую прелесть, новое звучание, когда рядом была Лесли, и обесцвечивались, когда она отсутствовала. Даже когда она молчала, ее очарование влияло на окружающих. Капитан Джим лучше рассказывал свои истории, Гилберт быстрее находил нужный аргумент или остроумный ответ. Под влиянием личности Лесли не оскудевал поток фантазий Энн.

— Эта девочка рождена, чтобы быть лидером в общественной жизни и науке далеко от Четырех Ветров, — сказала Гилберту Энн как-то раз поздним вечером, когда они возвращались домой. — Здесь она только зря теряет время.

— Разве ты вчера не слушала нашу дискуссию с капитаном Джимом? — возразил жене Гилберт. — После долгого спора мы пришли к заключению, что Создатель знает, что делает, не хуже, чем мы. И не существует «потерянных зря» жизней, исключая тех, кто намеренно себя губит. Лесли к ним не относится. И кое-кто может подумать, что ты тратишь свою жизнь на какого-то там докторишку из сельской местности.

— Гилберт!

— Если бы ты вышла замуж за Роя Гардена, — продолжал Гилберт, — ты могла бы быть «лидером в общественной жизни и науке» далеко от Четырех Ветров.

— Гилберт Блайз!

— Но ты же была влюблена в него, Энн!

— Гилберт, я никогда его не любила. Мне это только казалось. И ты это знаешь. Ты знаешь, что я предпочитаю быть твоей женой и жить в нашем «доме мечты», чем быть королевой во дворце.

Гилберт не ответил, но, вероятно, они забыли о бедной Лесли, что проводила свою жизнь в доме, который не был ни дворцом, ни «домом мечты».

Над темным печальным морем взошла луна и преобразила его. Ее свет еще не достиг гавани, дальняя сторона которой была покрыта тенями, унынием и едва мерцающими огнями домов.

— Как светятся в темноте дома! — сказала Энн. — Их огни над гаванью выглядят как ожерелье. А какой блеск я вижу чуть подальше! Гилберт, да это же наш дом! Я так рада, что мы оставили свет зажженным. Я не люблю возвращаться в темный дом. Это свет нашего дома, Гилберт! Какое счастье его видеть!

— Просто один из миллионов обычных земных домов, Энн, девочка моя, но он наш, наша путеводная звезда в безумном мире. Когда у мужчины есть дом и маленькая дорогая рыжеволосая жена в нем, что еще может он желать в жизни?

— Ну, он должен желать еще кое-что, — прошептала счастливая Энн. — Ах, Гилберт, мне кажется, я не дождусь весны.

Глава 15

Рождество в Четырех Ветрах

Сначала Энн и Гилберт подумывали о том, чтобы поехать на Рождество в Эвонли, но в конце концов они решили остаться в Четырех Ветрах. «Я хочу провести первое Рождество нашей совместной жизни в нашем собственном доме», настаивала Энн.

Поэтому так случилось, что Марилла, миссис Речел и близнецы приехали на Рождество в Четыре Ветра. У Мариллы было лицо женщины, которая совершила кругосветное путешествие. Раньше она никогда не уезжала на шестьдесят миль от дома. И она никогда не ела праздничный рождественский обед где-либо, кроме Грин-Гейблз.

Миссис Речел приготовила и привезла с собой сливовый пудинг огромных размеров. Ничто не могло убедить ее, будто кто-то из молодого поколения, пусть даже из выпускников колледжа, может приготовить рождественский сливовый пудинг так, как следует. Но она одобрительно отозвалась о доме Энн.