Читаем Дом Кёко полностью

Он взглянул на висевшее рядом со столом полотенце и дневник дежурного. Он всегда вешал сюда чистое полотенце. На его свежесть, хотя никто это не обсуждал, естественно, обращали внимание. И должно быть, она многое говорила о нём как о человеке. Итак, полотенце. Оно символизировало пот, молодость, спорт, простодушие, ясное небо, зелень спортивного поля, белую линию трека. Указывало на характерные черты, которых требовало общество, такие как безыдейность молодости, слепая преданность, безвредный боевой дух, юношеская покорность, бьющая через край энергия. Оно давало почувствовать, что общество полезно и сговорчиво.

Со скуки Сэйитиро протянул руку, снял дневник дежурного и, попыхивая сигаретой, прочёл свои утренние заметки:

Посещение завода Сумида приборостроительной акционерной компании „Киёта“

Главные лица — президент Киёта, начальник отдела „Ямакава-буссан“

Сопровождающие — инженер Мацунами

Повод — посещают с целью выслушать технические характеристики буровой установки, поставляемой заводом „Осава-дэнко“. Считается, что в настоящее время по техническому состоянию она не уступает импортным образцам. В дальнейшем расширение продаж возьмёт на себя наша фирма — это не просто безубыточно, это выгодно».

От соседнего стола прозвучал низкий голос Сэки:

— Послушай, Сугимото, съездишь со мной в два часа в компанию «Тосан»? Сегодня, похоже, всё решится с контрактом.

Хорошо, — коротко ответил Сэйитиро. И снова быстро надел снятый на время синий пиджак.

У Сэки, как обычно, глаза были красные, будто с похмелья. Эта широкая натура увлекалась лекарствами: Сэки постоянно пробовал новые средства от похмелья и головной боли. Пил их, не читая ни про эффективность, ни про способ применения.

Через служебный вход они вышли на ослепляющую светом улицу. Солнечный луч ударил Сэки в глаза, и он чихнул. Словно крошечное ощущение неожиданно свалившегося счастья: глаза потеплели, немолодое лицо сморщилось. Сэйитиро знал о домашних неприятностях зама начальника.

По тому, какой дорогой Сэки шёл к станции, Сэйитиро предположил, что есть разговор, предназначенный только для них двоих.

— Я так сразу… Ты вроде намерен жениться? — спросил Сэки.

Сэйитиро ответил медленно и серьёзно. Он предчувствовал этот вопрос, поэтому подготовил и ответ:

— Думаю, мне уже пора.

— У тебя есть любимая девушка?

— Нет.

— Так родители кого-то выбрали?

— Нет, отец умер, так что нет.

— Вот как? Ладно. Я ведь просто хотел спросить, есть ли у тебя желание жениться.

— А что, есть кто-то на примете?

— Только прошу, строго между нами. Меня просили устроить брак дочери вице-президента Курасаки.

*

Сплетники на службе давно разносили эти слухи: вице-президент Курасаки просил их начальника подобрать подходящую кандидатуру, чтобы выдать замуж дочь за подающего надежды служащего из своей компании. Начальник отдела Саката служил под руководством вице-президента, когда тот возглавлял фирму по торговле металлом, поэтому из всех отделов выбрали именно этот.

Сэйитиро, не меняясь в лице, наблюдал, как реагировали на эти слухи сослуживцы-холостяки. В соседнем подразделении был примечательный тип, который в тридцать поставил целью жениться на дочери босса, другие женщины его не привлекали. Такие городские романтики не слишком далеко отстояли от гениальных выходцев из деревни, попадавших в свадебную ловушку дочерей владельцев пансионов, где они жили, машинисток, девушек из канцелярий.

Услышав эти слухи, Сэйитиро сразу поверил, что он подходящая кандидатура. Для женитьбы, рассчитанной не столько на настоящее, сколько на будущее, на перспективу, на способности, на грядущие возможности, не могло быть человека лучше, чем он, который твёрдо уверовал в конец света. Он, пожалуй, станет рациональным, не претендующим на счастье женихом. Защитить девушку от расчётливых женихов, которые горят желанием сделать карьеру, самому стать её мужем, только чтобы мужем не сделали другого, объяснить ей счастье жизни с супругом, который верит исключительно в крах будущего… И таким образом в мгновение ока превратиться в объект людской зависти — всё это не так уж плохо. Просто так украсть у других их притязания исключительно доброе дело.