Читаем Дом грозы полностью

И она по-свойски сжимает плечо Фандера, а он медленно поворачивает голову и смотрит на ее пальцы.

— Ой, да брось, что, мне тебя коснуться нельзя? — смеется она. — Сразу побежишь мыться?

И тычет его под ребра.

— О боже, тебя ткнула пальцем иная, какая досада, — царапает ногтем шею. — Твою мать, на тебе останутся ее следы…

— Прекрати.

— Какая неловкость. — И ее пальцы ерошат его шевелюру.

— Пре-кра-ти.

Нимея широко улыбается, совершенно собой довольная, а потом, пожав плечами, идет к машине. Тут же Фандер ловит ее за локоть и тянет на себя.

— Ну уж нет. Я за руль.

— С чего бы?

— Ну, во-первых, я тебе не доверяю.

— Это я тебе не доверяю!

— Окей, мы друг другу не доверяем. Но за руль сяду я. Это моя машина.

— Твоего отца.

— Да уж, часть моего наследства.

— Твоя мать мне ее дала.

— За какие такие заслуги?

— О, я ее внебрачная дочь, привет, братишка! Наконец-то ты знаешь правду.

Они смотрят друг другу в глаза секунды две или три, а потом Фандер в бешенстве выдергивает ключи из ее руки, открывает пассажирскую дверь и запихивает Нимею в машину.

— Это просто глупо! — со смехом восклицает она из-за стекла и показывает неприличный жест, а Фандер огибает капот и садится на водительское место.

— Ты не попыталась вырваться и выйти… я удивлен.

— Не вижу смысла тратить на тебя свои силы. Ладно уж, будь моим личным водителем, малыш. Так даже лучше. Посижу за рулем, когда ты начнешь умирать.

— Ты такая… стерва, как тебя земля носит?

— С удовольствием. — Нимея снимает ботинки и закидывает ноги на панель, так что носки оказываются чуть ли не напротив лица Фандера, у самого руля.

— Я не меняла эти носки три дня, потому что у меня нет новых, — с невероятно широкой улыбкой заявляет она, шевеля пальцами ног и игриво виляя бровью, будто делает что-то очаровательное.

— Я восхищен, — бормочет он, заводя машину.

— Не хочешь попросить меня убрать их?

— Нет, что ты. Я просто подожду, пока тебе надоест.

Она самодовольно хмыкает и откидывается на спинку.

— Если честно, хорошая идея. Я не спала двое суток, — широко зевает Нимея.

— Куда едем, дай хоть примерное направление?

— Ты знаешь, как добраться до Дорна?

— Допустим. — Его голос становится напряженным, почти испуганным.

— Так вот. Наша цель — Дорн.

— Почему мы не поплыли морем? Это же всего день пути, на машине в пять раз дольше. — Его самоуверенность не знает границ, а Нимея снисходительно за ним наблюдает, как за глупым ребенком.

— Я тебе напомню, моя мертвая принцесса, что ты… мертвая, — улыбается она. — А у мертвых принцесс нет документов. Так что мы поедем даже не в пять раз дольше, а в шесть. Не по скоростному автобану, а по самой-самой гнилой окраине. И это будет чертовски опасно, так что передвигаемся только днем. С наступлением темноты ночуем исключительно в помещениях.

— Как это поможет нам справиться с тем, что я мертвая принцесса?

— Девочка моя, не тупи. Я выбрала города, в которых поста на границе или нет совсем, или за пару золотых всем плевать, мертв ты или жив. Мы купим тебе где-нибудь в Экиме самый дешевый фальшивый паспорт и поедем самой плохой дорогой. Так что мозги в кучу и мчи прямо, никуда не сворачивая. Разбудишь меня, когда увидишь табличку «Прощай, Траминер».

— А такая будет?

Это даже очаровательно, как мало он знает об окружающем мире. Чертовы глупые траминерцы, выросшие в пузыре.

— Разумеется, нет, но поверь, ты поймешь, когда мы покинем Траминер. Дорога резко станет ровнее.

— А как мне представиться, если спросят? Стоило бы договориться. Если я мертв, значит я — не я, верно?

— Хм… Хандер Фардин? — Нока беззаботно отвечает, будто они друзья и по-свойски беседуют, а он отворачивается, будто не в силах на нее смотреть. — Придумай сам. Я всю ночь воскрешала трупак, пора спать.

* * *

Нимея просыпается спустя пару часов и вовсе не хочет открывать глаза. До этого момента машина плавно ехала по ровной дороге, позже замедлилась, а теперь и вовсе остановилась.

После долгого сна в глазах словно туман, Нимея пару раз моргает и морщится. Ей чертовски удобно сидеть, удобнее, чем было, когда она засыпала. Щека прижата к сиденью, руки обнимают какую-то мягкую штуку, остро пахнущую чужим телом, ноги вытянуты и лежат на чем-то мягком.

Нимея открывает глаза и медленно изучает обстановку. В руках у нее кофта Фандера, которой он, видимо, ее укрыл. Ступни лежат у него на коленях, носки сняты.

— Почему мы остановились и почему на тебе мои ноги?

— Ты уснула, и они упали на руль.

— И ты положил их на себя?

— Любезно предоставил тебе возможность выспаться.

— Какое благородство.

— Всегда забочусь о девушках, которые не спят из-за меня всю ночь, — кривится он, шутка выходит неловкой, и Нимея только закатывает глаза, а щеки Фандера заливает румянец.

Совсем как у Энга.

Ясно, почему они оба были так популярны, этот их румянец в сочетании с белой кожей — покоритель сердец. Хотя доброта Энга давала ему фору.

Нимея выпрямляется и осторожно садится, ставя ноги на пыльный автомобильный коврик.

— Почему стоим?