Читаем Дом Эмбер полностью

Формальная столовая, современная кухня, кабинет сенатора на первом этаже, хозяйская спальня, библиотека и гостевая комната на втором. Ричард остановился возле гардеробной его отца и достал упаковочный мешок, затем подошел к комоду и вытащил набор золотых запонок, которые он засунул в карман.

— Третий этаж, — сказал он.

Лестница выходила на большое помещение, которое охватывало почти всю длину дома. Здесь было всё, чего мог бы пожелать любой подросток: бильярдный стол, музыкальная система, огромный телевизор с плоским экраном, тренажеры. На другом конце комнаты была королевских размеров кровать с комодами по бокам, книжные полки, стол, диван. Я улыбнулась и покачала головой.

— Твоя жизнь полна лишений, Хэтэуэй.

Он ухмыльнулся.

Я заметила серебристый лэптоп на его столе.

— О, Господи, — вырвалось у меня. — Могу я быстренько послать сообщение? Можешь поверить, что в Доме Эмбер нет интернета?

— Я бы не поверил, если бы ты мне не сказала, теперь верю. — Он махнул в сторону кресла. Пока он упаковывал свой смокинг, я послала Джеси письмо с последними новостями:

«Ты ни в жизнь не поверишь, где я сейчас нахожусь… я в спальне у парня, похожего на моделей Аберкромби⁹… и нет, мы не делаем ничего, кроме того, что забираем одежду для вечеринки, маленькая нахалка с грязными мыслями. Здесь происходит какое-то безумие, но это слишком длинная история. Я очень-очень жду возвращения домой».

Ричард выбрал именно этот момент, чтобы появиться за моей спиной, так что я нажала «отправить» так быстро, как только успела.

— Что это? — спросила я, заметив что-то возле его компьютера. На полке стояла маленькая лошадь, вырезанная в миниатюре и с полной сбруей, кожаные элементы были выполнены идеально, вплоть до крошечных серебряных стремян и уздечки.

Он казался слегка смущенным.

— Мама дала мне это. Это была моя самая первая старая вещь. Это так она называла остатки прошлого — «старые вещи». Он развернул мое кресло и протянул мне руку.

— Давай уберемся отсюда.

Он взял две упакованные сумки, и мы вышли из дома.

Уже было темно, когда мы подъехали к Дому Эмбер. Последние рабочие уже уходили. Ричард удивил меня, попросив Тулли припарковаться.

— Мы можем поговорить минутку?

— Конечно, — ответила я.

Мы вышли наружу и Тулли пошел к багажнику, чтобы достать мое упакованное платье. Ричард перекинул его через плечо и взял меня за руку. Затем он повел меня по тропинке, которая проходила вокруг оранжереи, давая мне возможность полюбоваться на гениальную работу осветителей.

Растения вдоль дорожки были увиты лампочками. На деревьях, которые образовывали арки над головой, пришлось обвивать каждую ветку, чтобы обрисовать их очертания в темноте. Над патио в задней части крошечные лампочки свисали на невидимых проводах и походили на упавшие вниз звезды.

— Черт возьми, — сказал Ричард. — Это будет грандиозная вечеринка.

Я просто кивнула головой. Это всего лишь моя мама. Если она за что-нибудь берется, то она добивается совершенства.

Он дал мне руку — руке, которую он всё ещё удерживал, было приятно, комфортно, замечательно — он легонько потащил меня на буксире к двери в оранжерею. Мы пошли по дорожке, пока не нашли фонтан.

— Вот мы здесь, — сказал он. — Вернулись туда, где всё началось.

Он повесил платье на руку Персефоны и присел на край бассейна, похлопав по плите рядом с ним.

— Присаживайся, Парсонс.

— Слушаюсь, сэр, — сказала я с притворным послушанием и села.

— Я знаю, что ещё рано, — он вытащил что-то из своего кармана, — но я хотел отдать это тебе до того, как тебя завалят горой подарков.

Мое внимание разделилось между двумя вещами: фразой «гора подарков» — неужели каждый из гостей собирался мне что-нибудь подарить? — и замечательно упакованной маленькой коробочкой, которую Ричард протягивал мне.

— Боже, Хэтэуэй, — сказала я, — ты не обязан мне ничего дарить. Ты и так уже достаточно много сделал для меня.

— Просто открой её, — сказал он.

Я осторожно её развернула, развязав золотую сатиновую ленточку, затем развернула ещё слой тяжелой звездно-полосатой темно-голубой бумаги. Затем подняла крышку маленькой коробочки.

— Боже мой, — вырвалось у меня.

— Эта цепочка принадлежала моей матери, — сказал он, слегка смущаясь, — но я выбрал для тебя подвеску. Я спросил у твоей мамы, что подойдет лучше всего.

Я вынула ожерелье из коробочки. Золотая цепочка была выполнена в виде чередующихся прямоугольных и круглых звеньев, восхитительная старина. Через петельку была продета подвеска в виде пары листьев из белого и желтого золота.

— Она идеальна, — сказала я.

— Сзади есть гравировка.

Я перевернула листья и поднесла их так, чтобы можно было поймать свет, льющийся из окна: «Листья жизни падают одно за другим».