Читаем Дом Эмбер полностью

Я уже почти доедала, вошла мама, неся почти пустую кружку с кофе. Таким был её обычный завтрак — пара чашек черного кофе. Она уставилась на мою тарелку.

— Только не говори мне, что ты съела всю стопку блинчиков.

Вместо ответа я наколола на вилку кусочек, окунула его в сироп и растаявшее масло, потом посмотрела ей прямо в глаза и отправила его в рот. Мама никогда не называла меня толстой, что было бы нелепо, так как я была скорее тощей. И я привыкла к её резкости и критике — я могла с этим справиться. Но пока я жевала и проглатывала, я думала, что, может быть, пребывание в этом доме сделало её отношение чуть худшим, чем обычно.

Она нахмурилась и прочистила горло.

— Завтра мы едем в Балтимор. Ваш отец хочет показать вам Джона Хопкинса. Я ожидаю, что ты возьмешь на себя Сэмми. Хорошо?

— Разумеется, мама. Мы с Сэмми оба хотим там побывать.

— Раздавались ли какие-нибудь забавные звуки прошлой ночью?

— Спала как убитая. — Я отрицательно покачала головой.

Она посмотрела на меня, как будто сомневалась в моей искренности.

— Ладно, вероятно мы здесь останемся ещё на день-два. Ты же знаешь, как я ненавижу гостиницы.

Я это знала.

— Мы с Сэмом не против, — сказала я. — Хм, мама? — Она выжидающе посмотрела на меня. — Я заколебалась, прежде чем задать вопрос. — Ты когда-нибудь разбивала маленький голубой китайский кувшин?

Её лицо быстро превратилось в маску гнева и отвращения.

— Она даже не смогла выбросить осколки? Как и всё остальное в этом доме, это что, тоже часть алтаря? Ты ведь выбросишь их в мусор, ради меня, милая?

— Конечно, — солгала я.

— За пару дней мне нужно переделать кучу работы. Просмотреть бумаги, провести инвентаризацию, подготовить все к продаже. Я хочу, чтобы ты присматривала за Сэмми, убедись, что он не попадет в неприятности.

— Разумеется. Конечно.

— Где Сэмми сейчас?

— Просто гуляет.

Мы обе подошли к окну, чтобы проверить. Сэмми был там, играл в прятки в кустах. Он был далеко, но я слышала, как он радостно болтает.

— Он, что, разговаривает сам с собой? — голос мамы был обеспокоенным и обвиняющим. Она всегда искала в Сэмми признаки странного поведения, в точности как всегда искала у меня признаки целлюлита.

— Он всего лишь играет. И громко разговаривает. Маленькие дети всегда так делают.

— Ага, — ответила она. Шизофреники тоже.

Я едва успела подумать про себя: «Очень мило», — когда мы услышали резкий стук — молоточек у входной двери.

— Боже, — сказала она. — Кто это может быть? У меня вс в порядке с внешним видом?

— Ты выглядишь отлично, мам. — Моя мама всегда выглядела отлично, макияж всегда был безупречным, на одежде не было складок. Ни грамма целлюлита.

Она направилась к входной двери. Я услышала, как она открывает её.

— Мать честная! — я слышала её визг так четко, как будто она была рядом. — Роберт, я так рада тебя видеть! — сказала она столь же высоким голосом.

Голос Роберта был более приглушенным. Я не могла расслышать его ответ.

— Сколько же мы не виделись? — продолжала мама своим сопрано на полной громкости. — Двадцать лет? Это, наверное, твой сын. Он похож на тебя. Я видела вас обоих вчера вдалеке. Жалела, что вы не смогли остаться. Я так рада, что вы вернулись, теперь мы можем поговорить. Господи, он такой высокий и привлекательный, Роберт. Ты можешь поверить, что у нас уже такие взрослые дети?

Я не смогла услышать, верит ли Роберт. Моя мама продолжала в том же духе.

— Ты должен увидеть мою Сару. Она на кухне.

Боже мой. Она притащит их сюда. А я в мятой футболке и джинсах с сиропом, размазанным по лицу. Я почти швырнула свою тарелку с блинчиками в раковину, потом повернулась и так туго, как только могла, стянула свои спутанные волосы резинкой, которая была на моем запястье.

— Сара, детка….

В дверях показалась странная женщина, которая выглядела как моя мама, её глаза сияли, на щеках пылал румянец. Затем я поняла — почему. Роберт, которого я узнала как отца в той паре в черных костюмах с бабушкиных похорон, следовал за ней. В нем было полных шесть футов роста, золотистый загар, белоснежные зубы и прочее. Ему было где-то лет сорок с небольшим, но даже я была поражена.

— …Я бы хотела представить тебя моему старому другу, сенатору Роберту Хэтэуэю.

Он улыбнулся сияющей улыбкой. Я пожала его протянутую руку так сильно, как только могла. Не оторвать бы её.

— Ряда с вами познакомиться, сенатор Хэтэуэй.

— А это, — мама махнула рукой на кого-то, стоящего рядом, — сын Роберта, Ричард.

Ричард — другая половина пары — вышел на свет, с улыбкой на лице. И у меня мелькнула мысль: «Спасибо, мама. Огромное тебе спасибо. Почему бы мне просто не застрелиться». Отец был сногсшибательным; сын был таким же, и ему было семнадцать.

— Привет, — запинаясь, сказала я.

— Привет, — поздоровался он, продолжая улыбаться.

— Сара очень похожа на тебя, Анна. — Это был сенатор, так мило с его стороны.

— Благодарю вас, — автоматически ответила я, с удивлением заметив, что мой голос в точности звучит как мамин. Она положила руку мне на плечо и добавила:

— Мне всегда льстит, когда кто-нибудь говорит о подобном сходстве.