Читаем Дом духов полностью

— Ага, — подтвердила Бланка. Это был единственный раз, когда в кругу семьи заговорили об отце Альбы, потому что, как записала в дневнике Клара, это обстоятельство не имело никакого значения, тем более что Жан де Сатини уже давно исчез из их жизни. Они ничего не знали о нем, и никто не потрудился установить его местопребывание, да и узаконить положение Бланки, которая не располагала своей свободой и вынуждена была терпеть ограничения замужней женщины, хотя мужа у нее не было. Альба никогда не видела фотографии графа, потому что ее мать отыскала и старательно уничтожила все снимки, включая те, на которых они были сняты под руку в день свадьбы. Она давно приняла решение забыть человека, за которого вышла замуж, и считать, что его никогда не было в ее жизни. Она не возвращалась к разговору о нем и никак не стала объяснять свое бегство из супружеского дома. Клара, которая когда-то девять лет не разговаривала, знала о преимуществах молчания и не задавала дочери вопросов, словно помогая вычеркнуть из памяти Жана де Сатини. Альбе сказали, что ее отец был благородным кабальеро, умным и знаменитым, который, к несчастью, умер от лихорадки в пустыне на севере страны. Это была единственная ложь, с которой она столкнулась в детстве, потому что во всем остальном от нее не скрывали прозаических истин существования. Ее дядя Хайме позаботился о том, чтобы разрушить миф о детях, которых находят в капусте или приносят из Парижа аисты, а дядя Николас — мифы о волхвах, феях и буках.

Альба видела кошмарные сны о смерти своего отца. Ей снился молодой мужчина, красивый и одетый во все белое, в светлых лакированных ботинках и соломенной шляпе, шествующий по пустыне под жарким солнцем. В ее снах путник понемногу замедлял шаг, шел все медленнее и медленнее, спотыкаясь и падая, поднимаясь и снова падая, страдая от жары, лихорадки и жажды. Часть пути он полз на коленях по горячим пескам, но в конце концов падал среди белесых, бесконечных дюн, и хищные птицы начинали кружить над его неподвижным, распростертым на песке телом. Она столько раз видела это во сне, что страшно удивилась, когда много лет спустя должна была опознать труп того, кого считала отцом, в городском морге. Альба была храброй девушкой, отважной натурой, привыкшей к трудностям, поэтому отправилась одна. Ее встретил практикант в белом переднике и провел по длинным коридорам старинного здания до большого и холодного зала, стены которого были выкрашены в серый цвет. Человек в белом переднике открыл дверцы огромного холодильника и извлек носилки, на которых лежало раздувшееся, старое, синеватого цвета тело. Альба внимательно посмотрела на него, не найдя ничего похожего на того, кого столько раз видела во сне. Он показался ей слишком заурядным и напоминал почтового служащего. Она посмотрела на его руки: это не были руки благородного кабальеро, тонкого и интеллигентного, а, скорее, руки мужчины, который не может поведать о себе ничего примечательного. Но его документы служили неоспоримым доказательством того, что этот посиневший, печальный труп являлся Жаном де Сатини, скончавшимся не от лихорадки в золотых дюнах ее детского сна, а всего лишь от апоплексического удара, от старости, когда переходил улицу. Но все это случилось много позже. Во времена, когда Клара была жива, для маленькой Альбы «великолепный дом на углу» был защищенным со всех сторон миром, где она росла, оберегаемая даже от своих ночных кошмаров.

Альбе еще не исполнилось и двух недель, когда Аманда вернулась в свой пансион. Силы ее восстановились, и нетрудно было догадаться о чувствах Хайме. Она взяла своего брата за руку и ушла так же, как пришла: тихо, без обещаний. Ее потеряли из виду, и единственный, кто мог найти ее, не хотел делать этого, чтобы не ранить своего брата. Только случайно Хайме снова увидел ее много лет спустя, но тогда уже было поздно для них обоих. После исчезновения Аманды Хайме утопил свое отчаяние в занятиях и работе. Он вернулся к привычкам отшельника, и в доме его почти никогда не видели. Ни разу он не упомянул имени девушки и навсегда отдалился от своего брата.