Читаем Дом близнецов полностью

На верхнем этаже советской власти формируется оппозиция. Это сплошь вожди партии: Каменев, Троцкий, Радек, Пятаков и другие партийные мандарины. Они хотят выпасть из рукава тирана и раскатиться подальше по лону природы. Главный тезис оппортунистов: идеи Октябрьской революции преданы новыми бюрократами. Но вожди заранее не озаботились обеспечить права возражений. В стране, где СЛОН забит до отказа и где срочно принят на перспективу насилия план создания ГУЛАГа, не может быть места для неправильных пчел. Следует полный разгром бунтовщиков на пленуме ЦК партии и принятие тезиса Сталина о построении социализма в одной отдельно взятой стране, что Маркс считал галиматьей и ахинеей. Сталин начинает выстраивать партию по средневековой римской модели «Три Па»: папа, паства, палач (инквизиция). Для учета и пересчета тварей, взятых на борт Ковчега «социализм», устраивается первая Всесоюзная перепись населения. На борту судна 150 миллионов человек, такое количество грозит качеству мысли.

Филонов в самый разгар плаванья пишет картину «Животные», где у зверья от морской качки проступают самые человечьи лица, а Маршак пишет стихотворение «Багаж», где иронизирует над линеарностью фактов. Оказывается, даже самый строгий подсчет — фикция. В финале вычислений вместо маленькой собачонки всегда окажется оплошка, подстава — лохматая безродная псина.

Как мы видим сегодня, из дальней дали двадцать первые века, часть створоженной территории Европы и России кое-где сопротивлялась нашествию растиражированных копий и чаще интуитивно, чем осмысленно огрызалась, проводила линии обороны. Вот почему так важна идея стебля, реализация трассы для импульса. Стебель, связь, нейрон создают сетку эластичной коры головного мозга. Штепсель тут не сработает.

Ужас перед прямой линией явил читателю красный граф Алексей Толстой в романе «Гиперболоид инженера Гарина». Империя Гарина — зловещая карикатура на любую утопию, сотканную из лучей. «Нельзя погасить луну, лунатики партии», — внушал Борис Пильняк в «Повести непогашенной луны». Булгаков высмеивал идею создания нового человека из подручного материала, например из народа-богоносца или бездомной собаки, которую накорми, обучи, поставь на ноги, пропиши в собственной квартире, дай партбилет, дай должность с наганом… все равно она будет гоняться за кошками и засирать мрамор в подъездах. Пересмешнику с Патриарших прудов Олеша вторил в романе «Зависть», который открывает легендарная сцена: коммунист пускает газы в клозете. «Сокращайся моя кишка, сокращайся» — напевает красный директор завода по производству колбасы.

Тем временем Пудовкин снимает научно-популярный фильм «Механика головного мозга», доказывая, что мозг — биологическая машина по производству правильных пчел. А Вернадский приходит к идее ноосферы, которая станет результатом всепланетарной деятельности человека. Сила цивилизации будет сравнима с геологическими сдвигами, а научная мысль продемонстрирует силу эволюции. Вернадский проник в важный секрет мироздания: бытие — это вихри субатомных частиц под дуновеньями смысла, и чем они мельче, чем просторнее пустота, тем меньше физики, тем надежнее сила самума, из которого ветер цивилизации мгновенно ваяет историю.

Верная, но опасная мысль!