Читаем Дом Бернарды Альбы полностью

Дом Бернарды Альбы

Мартирио. Не виновата. Но такие истории повторяются. И вообще, я вижу, все на свете повторяется, то-то и ужасно. И ей на роду написано то же самое, что ее матери и бабке, которые обе были женами того, кто ее породил.

Амелия. Боже ты мой!

Мартирио. Лучше уж никогда не видеть мужчин. Я их с детства боялась. Когда я была маленькой, я видела, как они во дворе запрягают быков и взваливают на плечи мешки с зерном, слышала, как они кричат и топают ножищами, и всегда мне было страшно подумать, что я вырасту – вдруг меня обнимет кто-нибудь из них. Но бог меня создал хилой и некрасивой, и они даже не смотрят в мою сторону.

Амелия. Не скажи! Энрике Уманас поглядывал на тебя, ты ему нравилась.

Мартирио. Выдумки! Как-то раз я до утра простояла в одной рубашке у окна, потому что он через дочь своего батрака передал мне, что придет, а сам не пришел. Все это была одна болтовня. Потом он женился на другой, она была побогаче меня.

Амелия. А страшна как черт!

Мартирио. Ну и что ж, что страшна! На это им наплевать! Им бы только чтоб была земля и скотина да чтобы ты обхаживала их и, как собака, ползала перед ними на брюхе.

Амелия. Ах!

Входит Магдалена.

Магдалена. Что вы делаете?

Мартирио. Ничего.

Амелия. А ты?

Магдалена. Да так, прошлась по комнатам. Ноги размять. Посмотрела на бабушкины вышивки по канве, на пуделька и на негра, который борется со львом, – как он нам нравился, когда мы были маленькие! Тогда жилось веселее. Свадьбу справляли десять дней, и пересудов не было. А теперь все на тонкую ногу, невесты надевают белую фату, как городские, и вино пьют бутылочное, но нас так и точит – что люди скажут.

Мартирио. Кто его знает, что тогда было!

Амелия (Магдалене). У тебя развязались шнурки на ботинке.

Магдалена. Ну и пусть!

Амелия. Наступишь – упадешь и убьешься.

Магдалена. Одной меньше будет!

Мартирио. А где Адела?

Магдалена. А! Она надела зеленое платье, которое сшила себе ко дню рожденья, вышла на скотный двор и давай кричать: «Курочки, курочки, посмотрите на меня». Я чуть со смеху не покатилась!

Амелия. Если бы мама ее увидела!

Магдалена. Бедняжка! Она у нас самая младшая и еще на что-то надеется. Я бы много дала, чтобы она была счастлива.

Пауза. Через сцену проходит Ангустиас с полотенцами в руках.

Ангустиас. Который час?

Магдалена. Должно быть, уже двенадцать.

Ангустиас. Неужели?

Амелия. Около того.

Ангустиас выходит.

Магдалена (многозначительно). Вы уже все знаете? (Показывает вслед Ангустиас.)

Амелия. Нет.

Магдалена. Рассказывай!

Мартирио. Не знаю, про что ты говоришь…

Магдалена. Обе знаете лучше меня. Вы вечно шушукаетесь между собой, а другим ни гуту. Про Пепе Римлянина, вот про что!

Мартирио. Ах!

Магдалена. Вот тебе и «ах»! Об этом уже судачат в селении. Пепе Римлянин женится на Ангустиас. Вчера вечером он крутился возле нашего дома и, наверное, скоро пришлет свата.

Мартирио. Я очень рада. Он хороший парень.

Амелия. Я тоже. Ангустиас хорошая девушка.

Магдалена. Лжете. Ни капельки вы не рады.

Мартирио. Магдалена! Что ты говоришь!

Магдалена. Если бы ему полюбилась сама Ангустиас, Ангустиас как женщина, я была бы рада, но он зарится на ее деньги. Хотя Ангустиас наша сестра, что греха таить, она старая, хворая и всегда была плоше всех нас. Она и в двадцать-то лет была похожа на пугало, а уж теперь, когда ей сорок, нечего и говорить!

Мартирио. Мало ли что. Счастье приваливает тому, кто его меньше всего ожидает.

Амелия. Если на то пошло, она правду говорит! Ангустиас достались все деньги ее отца, она одна богатая в нашей семье, и поэтому теперь, когда дело дошло до наследства, он и сватается к ней!

Магдалена. Пепе двадцать пять лет, он самый видный парень в округе. Добро бы он задумал жениться на тебе, Амелия, или на нашей Аделе, которой всего двадцать лет, но он почему-то выбрал самую невзрачную в доме, да еще гнусавую, как ее отец.

Мартирио. Может, она ему нравится!

Магдалена. Терпеть не могу, когда ты притворяешься!

Мартирио. Боже избави!

Входит Адела.

Магдалена. Ну, покрасовалась перед курами?

Адела. А что же мне делать?

Амелия. Увидела бы мать, она бы тебя за волосы оттаскала!

Адела. Я так радовалась этому платью. Думала надеть его, когда мы пойдем на гулянье. Второго такого ни у кого нет.

Мартирио. Да, нарядное платье.

Адела. И оно мне очень идет. Изо всех платьев, которые шила Магдалена, это самое лучшее.

Магдалена. А что тебе сказали куры?

Адела. Ничего, только наградили меня блохами, и они мне ноги искусали.