Читаем Дом Альмы полностью

Она стояла, зажмурясь, постепенно приходила в себя, чувствуя как затихает спазм. Пелена раздражения спала. Когда Альма вновь посмотрела на мир, он стал чистым и светлым, как плод без кожуры. Эстер, ее сверстница, была ее слабым и беспомощным ребенком. «Все здесь – мои дети». Все – и пациенты, и Пиа, Рене, Берти; и все те, кому еще только предстояло здесь оказаться.

«У меня истерия», – подумалось Альме.

Никто никогда не должен узнать об этом… Не так уж она стара. С утра до вечера работает не покладая рук. Способности самоконтроля, то есть гармонии между собственной личностью и делом, она сумет достигнуть к тому времени, когда закончит вторую книгу -ту, которой суждено прославить метод Альмы на весь мир. Чувства не должны противоречить идеалу.

«Посвящаю эту лекцию Петеру, нашему храброму другу, – произнесла Альма. – Это исключение – он не приехал и не уезжает – и оно не случайно. Человек, способный голодать тридцать дней, может добиться многого. Однако, какая избитая фраза… Прошу меня извинить, просто гигантская машина внешнего мира оказывает влияние и на меня. Добиться во что бы то ни стало – вот стимул, который подстегивает каждого члена общества. Но я-то имела в виду нечто совсем другое.

Я хотела сказать, что обладая волей, а также умея верить в безумные на первый взгляд вещи, Петер мог бы стать именно той раскрепощенной личностью, о которой я говорила в прошлой лекции. Но тогда ему пришлось бы задаться вопросом: намерен ли я и впредь заниматься исключительно собой? Наверное, он припомнит, как я рекомендовала вам не изолировать себя от повседневности. Только одно перестанет иметь для него значение: профессор он или мусорщик… Раскрою вам весьма важную тайну. Будь он мусорщиком, он мог бы оказывать на людей куда более ощутимое влияние. Почему? Потому что тогда он будет чище. Зловещее профессорское «достижение» перестанет существовать, перестанет, как любое «достижение», служить преградой между ним и другими. Как я выразилась – «влияние на людей»? Да, вы правильно услышали. И теперь спрашиваете себя: во имя чего? Ведь так принято – связывать влияние с действиями во имя чего-то. Я, наверное, еще больше вас озадачу, подчеркнув, что влияние его будет распространяться не через слова, а благодаря одному лишь присутствию; а если точнее – невидимому «излучению». Так вот, может ли даже самый недоброжелательный человек обвинить вас в том, что своим присутствием вы пытаетесь вовлечь его в некую организованную общность? Даже если и мелькнет у него такая мысль, он сам устыдится ее. Да и какую общность мог бы он себе представить, кроме чего-то крайне неопределенного, лишенного четких границ, берущего начало в неведомом прошлом и не кончающегося в будущем?

Разумеется, я не призываю вас к обету молчания, мне скорее хочется, чтобы вы никогда никого ни в чем не убеждали. Но раз уж мы заговорили о повседневности, следует сказать о словах, этой будничной одежде разума. Хорошо бы вам осмысленно произносить каждое слово, не выхолащивая его значения. Пагубна людская привычка говорить во имя самого говорения. Банальная фраза, поверхностная мысль, подброшенная только для поддержания беседы, рассуждения на темы, не интересующие вас, – все это препоны для развития человека. Словоблудие – зло, но и немногословность не лучше.

Ни много, ни мало… Может быть, вы знаете, что древние эллины почитали высшим достоинством человека умение соблюдать меру, находить золотую середину. Нехорошо вводить окружающих в смущение, вести себя вызывающе и настраивать их против себя; нехорошо и стараться привлечь их к себе излишней аффектацией. Но не следует также отказываться от своей индивидуальности, любой ценой подстраиваться под общий лад.

Петер, как только ты сможешь овладеть своими поступками, не медли со следующим шагом: так организуй всю свою жизнь, чтобы ты мог руководствоваться единственно собственной природой. Если тебе захочется купить видеокассетофон, потому что у других уже есть, откажись от этого намерения. Подумай, станет ли от этого твоя жизнь более осмысленной. Забудь о каком бы то ни было престиже, он не имеет ничего общего с твоим самосовершенствованием; а потом выброси из памяти, что и оно могло бы принести тебе престиж – твоя цель иная. Исключи поспешность и небрежность. Идя по улице, разговаривая с людьми, смеясь, даже доставая носовой платок, – старайся замедлить тот судорожный ритм, что завладел ныне миром. Твое влияние будет распространяться кругами, концентрически, вселяя спокойствие.