– Просто не обращай на меня внимания. У тебя это хорошо получается.

Голос Моники опускается на октаву, пробуксовывает.

Мамин голос.

– Ты убила меня, – бормочет она.

– Нет.

Сердце Нины бьется так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди.

– Да-а-а, – задиристо утверждает Моника. Голос снова разборчивый. – Если бы ты не разболтала врачам, что она снова начала пить, ей бы пересадили новую печень.

– Кто это сказал?

– Ты и сама это знаешь. Мне рассказала твоя мама.

Нина мотает головой.

Все знают? И знали все это время? Об этом говорят в городе?

– Я понятия не имела, что врачи поэтому спрашивали, пьет ли она, – слышит Нина собственный голос. – Ты точно знала, что делаешь, – настаивает на своем Моника.

Она подходит на шаг ближе, и теперь Нина ощущает тошнотворный запах алкоголя, идущий изо рта Моники, сочащийся из ее пор.

– Ты во всем виновата, – бормочет старуха. – Зачем мне было завязывать с алкоголем, когда ты просто бросила меня? У меня ничего не осталось. Мне даже с внуком не давали встретиться.

Нина отступает в темную прихожую. Жалеет, что, войдя в квартиру, не включила свет.

Моника идет следом. Пошатывается. Хватается рукой за стену, чтобы не упасть.

Совсем как она.

– Ты думаешь, что ты такая молодец?! – кричит Моника.

Мама!

– Думаешь, ты вся из себя особенная, такая неженка с большим домом и холодильником, набитым дорогой едой. Но это не жизнь. С тем же успехом могла бы и сдохнуть!

В полумраке прихожей Нине кажется, что она видит мамино лицо, морщинистое, одутловатое. Она протягивает Нине руку. Пальцы воняют никотином. Дрожат точно так же, как раньше, до тех пор, пока она не откроет первую за день бутылку вина.

– Ты даже не можешь трахаться с собственным беднягой мужем, если он сначала не вымоется, – шипит Моника. – Ты так боишься малейшего запаха мочи, который напоминает о Петрусе, подгузниках и всем здешнем дерьме.

– Прекрати, – просит Нина. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

Спиной она чувствует дверь – я закрыла ее? – и шарит рукой в поисках ручки.

– Я буду тебя ждать, вот увидишь! – кричит Моника прямо в лицо Нине.

У нее перехватило дух.

Потные руки Нины скользят по дверной ручке. Внезапно ее переполняет уверенность в том, что она никогда отсюда не выйдет, что застряла здесь навсегда.

Дверь открывается, и Нина чуть не падает спиной в коридор. Моника стоит в прихожей. Из ее горла вырывается хриплый звук. Глубоко внутри что-то хлюпает.

Нина не двигается. Худые пальцы Моники хватаются за дверную коробку. Грудная клетка поднимается, под ночной рубашкой проступают ребра.

А потом Моника падает. Коленями ударяется о пол. Марионетка с обрезанными ниточками. Все ее тело начинает трястись. Спина изгибается. Хрустят позвонки.

Нина зовет Нахаль.

Юэль

В темноте светится большой красный крест. Юэль наконец добрался до отделения неотложной помощи в Кунгэльве, паркуется поперек разметки, но не обращает на это внимания и бежит к входу. Автоматические двери двигаются медленно. Юэль прыгает на месте в ожидании, когда сможет протиснуться сквозь них. У женщины за стойкой информации добрые глаза и протяжный голос. Юэль понимает, что сам начинает говорить быстрее, чтобы компенсировать свою растерянность. Он явно идет не в ногу со временем. Женщина обещает, что доктор скоро придет с ним поговорить.

– Пока можете сесть и подождать здесь, – предлагает она.

Но Юэль не может сидеть, он ходит туда-сюда по коридору. Повсюду на койках лежат люди. В углу стоят полицейские и беседуют с двумя девушками, которым на вид не больше пятнадцати. Они держатся за руки. Глаза у них остекленевшие.

Юэль осознает, как ему повезло, что сегодня вечером он не пил. Тогда он не смог бы сесть за руль, чтобы приехать сюда. Или сел бы все равно, что еще хуже.

Из смотрового кабинета к нему идет Нина. На секунду кажется, что они сейчас обнимутся, но руки Юэля остаются висеть вдоль тела.

– Что произошло? – с тревогой спрашивает он.

– У Моники случился новый припадок. Нам удалось дать ей лекарство, но оно не помогло, поэтому мы вызвали «скорую». Я приехала вместе с ней сюда.

– Она в порядке?

Нина улыбается, чтобы успокоить Юэля, но с ее улыбкой что-то не так. Словно она слишком устала, чтобы сдерживать эмоции.

– С виду ничего не заметно.

У Нины под глазами залегли темные круги, и от нее слабо пахнет потом.

– У твоей матери взяли массу анализов, и показатели хорошие, – продолжает Нина. – Она только что вернулась с компьютерной томографии, так что скоро будет больше информации.

Юэль слабо представляет себе, что такое компьютерная томография. Видит перед собой людей на койках, которые заезжают в аппараты в форме трубы. Значит, на этот раз к маминому припадку отнеслись серьезно. – Она не спит, – говорит Нина. – Зайди к ней, если хочешь.

Юэль замечает, что у него дрожат ноги. Адреналин поддерживал его без сна, но малейший намек на расслабление – и он вот-вот рухнет.

– Я рад, что рядом с ней оказалась ты.

Нина кивает. Что-то странное мелькает в ее взгляде. Интересно, о чем она думает.