Читаем Должна быть! полностью

Кто из белорусских писателей попы­тался пойти по звездному пути, на кото­рый приглашал большой фантаст совре­менности Иван Ефремов?

Нельзя ограничиться одним укориз­ненным: никто. Дело сложнее. Белорус­ский аналог «Андромеды» не мог быть написан ни в 1957 году, ни десять лет спустя. Вспомним, «Фантомобиль» по­явился незадолго до романа И. Ефремо­ва (1955). Уж если у самого Янки Мавра не все получилось, то это неспроста. Зна­чит, дело не в отсутствии или слабости таланта.

Каждый писатель живет во времени и, так сказать, в литературе. И чем круп­нее талант, тем прочнее, многообразнее, глубже его связи с жизнью и литерату­рой. Любое творческое свершение подго­тавливается долго, с участием многих пи­сателей, которые чаще всего не думают, как отзовется их деятельность на успе­хах преемников. Но они создают трамп­лин, без которого невозможен качествен­ный скачок.

Ни в 50-е, ни в 60-е годы такого трамп­лина для взлета белорусской фантастики не было, контуры его лишь сейчас начи­нают обозначаться. Поэтому даже такой мастер, как Янка Мавр, не мог рассчиты­вать на полную удачу с «Фантомобилем». Поэтому жестокая критика романа М. Га­молко была не совсем правомерной. Но именно поэтому уже сейчас нужно поду­мать о судьбе новых талантов.

Откуда же они возьмутся? А что если писатели, названные выше, не проявят энтузиазма, не поверят по-настоящему в высокое призвание фантастической лите­ратуры? И прогнозы по их адресу не под­твердятся?

Что ж, может случиться и так. Но суть вопроса не в этом. В статье названы да­леко не все эмбрионы белорусской фан­тастики. Можно было бы вспомнить еще ряд авторов, произведений, деталей это­го же плана. Общая картина от такого добавления существенно не изменилась бы. Но автор статьи остановился на тех фактах, в ноторых, по его мнению, наибо­лее отчетливо проявилась созревающая закономерность. Если же она угадана верно—должны появиться, не могут не появиться новые имена.

Только нужно помнить, что молодой талант не сразу находит свой жанр, свой стиль, свою тему. И мастерство тоже при­ходит не сразу. И нужно повышенное внимание к пробам пера начинающих фантастов.

Очень поучительно выглядит в этом отношении интервью, данное Станисла­вом Лемом корреспонденту журнала «Вопросы литературы».

«Как-то, в самом начале 50-х годов,— рассказывает Лем,—я жил в Доме твор­чества в Закопане, доделывая свой роман об оккупации «Непотерянное время». В свободные часы я совершал прогулки в горы, в которых меня сопровождал один из моих соседей по Дому творчест­ва.

Однажды мы заговорили о фанта­стике, и мой спутник выразил сожале­ние, что в Польше нет своей научно-фан­тастической литературы. Я ответил ему, что вся беда в равнодушии наших изда­тельств к подобному жанру. Заинтере­суйся издательства—и фантастика на­шлась бы.

Вскоре я вернулся к себе домой в Краков и начисто забыл о предмете своих недавних рассуждений. Прошло ка­кое-то время, и вдруг из Варшавы, от издательства «Чительник» я получаю договор. Он был подписан моим недав­ним собеседником по Дому творчества, который оказался директором этого из­дательства. Требовалось только проста­вить название романа и скрепить дого­вор своей подписью. Я вписал заглавие «Астронавты», хотя ни самого романа, ни даже замысла его, в самой общей форме, еще не существовало...»

Вероятно, не эта счастливая случай­ность—встреча писателя с проницатель­ным издателем—предопределила рожде­ние Лема-фантаста, она только ускорила его продвижение в этом направлении. Но тем не менее, факт знаменательный... Если же говорить о предопределении, то оно—в факторах объективных, о ното­рых говорилось выше. Польская литера­тура была «готова» к тому, чтобы про­извести на свет фантаста мирового клас­са Можно даже раздвинуть границы проблемы: Лема выпестовала не только польская литература и наука, но и вся польская культура, включая Коперника, Шопена, киноклассику.

Видимо, можно расширить постановку вопроса и о фантастике в целом. Тогда ее определение приобретет такой вид: фантастика есть порождение высокораз­витой национальной культуры. Причем литературе в этом сложнейшем конгло­мерате принадлежит решающая роль. Конечно, здесь не может не быть каких- то отклонений, добавлений, переплете­ний. Но в принципе дело представляется именно так.