Читаем Долина совести полностью

Из-под реанимации Влад возвращался домой и сразу же ложился спать. Ему снилось, что он – грибница. Что он не человек, а комок тоненьких подвижных корешков, и эти корешки пронизали пространство вокруг, подобно живой паутине. И всякое существо, оказавшееся слишком близко, эта паутина пеленает сама, без помощи паука; корешки прорастают в ничего не подозревающую плоть, вокруг Влада ходят, улыбаясь, школьные приятели с проросшими головами, учителя, из чьих шей выпирают расплодившиеся в теле корни… плачет Иза, насквозь прошитая белыми отростками… Лежит в реанимации Димка Шило, приросший к койке, пришитый к матрасу белыми волоконцами. А мама – мама!..

– Видно, я ту же болезнь перенесла, – говорила мама задумчиво. – Только у меня, видать, организм покрепче, а бедный Димка плох… Узнай, Влад – может, надо скинуться всем классом на лекарства?

Влад кивал, сидя за шахматной доской, механически передвигая фигуры. В лагере они часто играли с Димкой – и последняя партия осталась неоконченной…

Влад все пытался сообразить, как ему узнать о судьбе Изы. Именно теперь ему необходимо было знать о ее теперешней жизни. Но как?..

Наконец он решился. Мама удивилась его просьбе. Но, в конце концов, собралась и ушла; Влад понимал, чего ей стоит этот визит, и искренне желал маме удачи.

Она вернулась, как ни странно, в хорошем настроении:

– Разумеется, они не хотели меня на порог пускать… Но девочка живет себе у бабушки, полностью выздоровела и знать тебя не знает. Во всяком случае, это они так думают, – и мама рассмеялась, а у Влада отлегло от сердца.

…Дней через десять вечно заплаканная Димкина мать принесла, наконец, радостную весть: наконец-то перемены к лучшему! Димка поправляется, через несколько дней его переведут в палату и разрешат посещения…

Влад сидел перед шахматной доской, тупо смотрел на фигуры, но задача не решалась.

Все очень удивились, когда он категорически отказался навещать друга в больнице. Он, дневавший и ночевавший под окнами реанимации! Сильный стресс, решили все, а Димка, поправлявшийся медленно и с трудом, все чаще спрашивал о Владе, а ему говорили, что тот в отъезде…

Лето заканчивалось. Зарядили дожди; Влад не раз и не два надевал куртку, чтобы идти к Димкиным родителям. Чтобы объяснять на пальцах, почему именно им следует увезти сына из города. Увезти подальше – и сразу, как только тот поправится.

Иногда Влад даже выходил на улицу и проходил несколько кварталов по направлению к Димкиному дому – но тут же возвращался. Что он им скажет? Что объяснит? Расскажет про белесые волоконца, прорастающие в телах других людей? В их душах? И что он услышит в ответ?

Оказавшись в тупике, он начинал успокаивать себя. Может быть, поправившись, Димка получит некий иммунитет против… против этого, чему Влад не знал названия. Ну, короче говоря, все будет по-прежнему, будто ничего не случилось, будто реанимация приснилась Димке, как Владу снится грибница…

Он нашел в библиотеке энциклопедию «Жизнь грибов» и долго сидел над ней, рассматривая блеклые, неприятные фотографии.

Потом взял со стенда медицинскую брошюру «Молодежь и наркотические вещества: медленная смерть».

– Интересно? – спросила библиотекарша.

Влад не ответил. Он как раз читал про «абстинентный синдром».

Глупая библиотекарша не нашла ничего лучшего, как позвонить Владовой маме, чтобы та присмотрела за сыном на предмет наркотиков; Влад долго успокаивал маму, а потом долго ворочался в постели, а потом, среди ночи, ему явилась такая мысль, что пришлось вставать, в одних трусах идти на кухню и долго заваривать чай, так долго, что мама проснулась, увидела свет, вышла, обеспокоенная:

– Владка, что с тобой?

– Ма, – сказал Влад, тщательно размешивая пятую ложку сахара. – Слушай… Ты только не обижайся… А про настоящих моих родителей где-то можно найти сведения?

Мама часто заморгала:

– Влад…

– Прости пожалуйста… Я все понимаю… Но если, например, у меня редкая наследственная болезнь… и надо проследить, откуда… это наследство…

– Какая у тебя болезнь? – спросила мама, стремительно бледнея.

– Никакая… Я же сказал – «если»…

Мама ничего не ответила. Влад первый отвел глаза.

* * *

Когда, по слухам, до Димкиной выписки из больницы осталось дня два или три, Влад наконец решился и позвонил в знакомую, много раз открывавшуюся перед ним дверь.

– Влад? – удивилась Димкина мама. – А ребята сказали…

– Мне нужно с вами поговорить, – сказал Влад, чтобы сразу отсечь все пути к отступлению. – Это очень важно. Это касается Димки.

У бедной женщины вытянулось лицо. Видимо, вид у Влада был очень убедительный: бледные щеки, бегающие глаза, разве что на лбу не написано: я принес вам очередную крупную неприятность…

Его провели на кухню и усадили на табурет. Димкин отец поставил на плиту чайник; он, в отличие от жены, не склонен был впадать в панику не от слова даже – от интонации.

– Значит так, – сказал Влад, разглядывая пеструю клеенку на столе. – Надо его переводить в другую школу. Я не могу объяснить, почему…