Беспечный голосок, словно молот ударил ее сзади по шеи, и Джин не сразу обернулась. Она внимательно смотрела на окно перед собой, в отражении наблюдая, кто направлялся к ней. Появившееся лицо в отражении не изменилось, когда она видела его в последний раз, в сентябре. Волосы остались прежними, такими же длинными и густыми, черными, как и ее… и выражение на лице было точно таким же, как его и запомнила Джин. Но скулы стали вроде бы выше, возможно сказался процесса созревания или потому, что Амелия сбросила вес.

Это всегда хорошо.

Джин обернулась. Дочь была одета в узкие джинсы, ее ноги в них были похожи на соломинки для содовой, в черную блузку от Шанель с белым воротником и манжетами, а также балетки Тори Берч.

Если говорить о ее внешнем виде, то она словно вернулась только что с подиума Парижа.

— Амелия. Что ты делаешь дома?

— Я тоже рада тебя видеть.

Взглянув через плечо, Джина хотела попросить Лиззи уйти, но та уже скрылась за стеклянной дверью, ведущей в сад, с тихим щелчком дверь закрылась.

На мгновение образы подрастающей Амелии стали всплывать в памяти один за другим, а потом все пропали. Существующее недопонимание и отчужденность друг с другом, переходящие в открытую враждебность, выкованные годами, пока Джин вела с ней как сестра, а не как мать.

Обиженная сестра.

Хотя для Джин все было гораздо сложнее.

В последнее время, безусловно, отношения стали немного поспокойнее. Но только благодаря тому, что Амелию отправили в школу Хотчкисс не только для того, чтобы она смогла получить образование, а чтобы унять поднимающийся шторм между ними, всякий раз, когда они вдвоем оказывались в одной комнате.

— Всегда приятно тебя видеть дома…

— Да.

— …но это сюрприз. Я не знала, что летние каникулы начались так рано.

— Меня выгнали из школы. И прежде, чем ты попытаешься начать читать мне лекцию, я хотела бы напомнить тебе, что я просто следую твоему примеру.

Джин посмотрела вверх… в стеклянный потолок, сквозь который было видно голубое небо и так высоко плывущие облака.

Это правда, воспитывать было бы намного проще, если бы она лично показала положительный пример.

Так придумай что-нибудь положительное.

— Я поселилась в своей комнате, — объявила Амелия. — И ужинать я иду сегодня с друзьями. Не волнуйся. Одному из них двадцать пять и у него Феррари. Со мной все будет в порядке.

Глава 20

После встречи с Ленге, Лейн вернулся в Истерли, но далеко не прошел. Мистер Харрис, дворецкий, вышел из столовой с подносом в руках, на котором лежало полдюжины серебряных столовых приборов, настоящее произведение искусства, в том числе конфетница от Картье, из которой торчал хвост карпа.

Но англичанин, двигаясь к нему, тут же начал говорить:

— О, какое счастье, что вы прибыли, сэр. Я как раз собрался идти за вами. К вам посетитель. Шериф Рэмзи на кухне.

— Да, я видел автомобиль шерифа, припаркованный снаружи.

— Кроме того, я разослал приглашения о часах прощания с вашим отцом. По электронной почте, поскольку очень мало осталось времени. Я бы предпочел сделать это по обычной почте, конечно. Многие приняли приглашение, мне кажется, вы останетесь довольны количеством гостей.

У Лейна тут же возникло три мысли — надеюсь, гости не будут много есть и пить; интересно, как бы все отреагировали, если бы я сделал платный бар, и, наконец, Господи, он никогда раньше не думал, во сколько ему обойдется каждый пришедший.

Потом он поймал себя на мысли, что дворецкий выжидающе смотрит на него, и Лейн сказал:

— Простите, что вы сказали?

— Также кое-кто прибыл из семьи.

Дворецкий замолчал, как бы давая время обдумать новость, словно он обиделся на невнимание Лейна и теперь ждал его реакции.

— И кто это? Мрачный Жнец? Нет, постойте-ка. Берни Мэдофф снять очередное шоу. Крампус… неа, не сезон.

— Вернулась мисс Амелия. Она приехала на такси десять минут назад с чемоданами. Я взял на себя смелость отнести их в ее комнату.

Лейн нахмурился.

— Разве наступили уже летние каникулы? Где она?

— Полагаю, она пошла повидаться со своей матерью.

— Значит, скоро начнется буря. Спасибо, мистер Харрис.

— Мне в удовольствие, сэр.

По какой-то причине, Лейн понял, как дворецкий произнес слова, они прозвучали, словно «Пошел ты». И если честно, ему захотелось схватить его за черный галстук, свисавший у него с шеи и…

Нет, хватит трупов, даже на гипотетическом уровне.

Мозг Лейна уже закипал, пока он пересекал фойе и направлялся в коридор для персонала, который вел на кухню. Дойдя до бывшего офиса Розалинды Фриланд, он остановился и внимательно оглядел печать полиции, красовавшуюся на двери.

И тот факт, что вход ему туда был заказан, казалось, символизировал именно то, во что превратилась вся его жизнь.

И возможно, Джефф был прав. Может, он был не в состоянии сохранить все, потому что все разваливалось прямо на глазах. Возможно, мир не рухнет, как это было еще во времена его деда и даже отца, когда его семья не имела возможности защитить себя и не представляла такой власти.

И честно говоря, зачем он портит отношения со всеми, разгребая дерьмо за своим отцом?

— Здравствуйте, сэр.