Читаем Долгий путь полностью

— Не волнуйся, — говорит парень из Семюра, — где бы мы ни оказались, тебя мы не забудем.

— Правильно, — раздается чей-то голос слева, — за стукачами надо присматривать.

Тип после этих слов сразу умолкает.

Недавний вопль теперь перешел в еле слышный жалобный стон, нескончаемый, нестерпимый.

— Что это значит, — спрашиваю я парня из Семюра, — когда человек говорит, что у него омертвело сердце?

Это было год назад или что-то около того, на улице Вожирар. Она сказала мне: «Сердце у меня омертвело, и вся я стала как мертвая». Хотел бы я знать, воскресло ли потом ее сердце. Она не знала, как долго она сможет пробыть в том доме, где жили ее друзья. Может быть, ей пришлось уйти оттуда и опять скитаться по свету. Только бы ей не пришлось проделать тот же путь, что мы совершаем теперь, парень из Семюра и я.

— Не знаю, как тебе сказать, — говорит парень из Семюра, — просто там, где было сердце, ничего уже не чувствуешь, то ли там дыра, то ли, наоборот, тяжелый камень.

Я думал, не пришлось ли и ей в конечном счете тоже проделать этот путь, что мы совершаем сейчас. Я не знал, что если она и впрямь проделала этот путь, то отнюдь не так, как мы. Евреев, оказывается, перевозили совсем не так, как нас, но об этом я узнал гораздо позже. Я плохо представлял себе путь, который ей, быть может, пришлось проделать, ведь тогда я еще не знал, как перевозят евреев. Зато потом я не раз это видел.