Кейя и Бреннер поспешно спускались к Сарефу, чтобы поздравить его. Не отставали и члены клана Зинтерра, которые были поражены его силой и считали своим долгом лично поздравить его. Они не знали, что Сареф без сознания, что его тело смертельно устало, и Хим стоит на ногах из последних сил. Однако же, щедро используя на себя и Власть жизни, и Огненное Сердце, он стойко выстоял все поздравления и вручение самой главной награды.

Когда же вниз спускалась Орзана, её внезапно удержал за руку Эргенаш.

— А что означает для Сарефа эта Одержимость в долгосрочном плане? — вкрадчиво поинтересовался он, — его связь с кланом Зинтерра ещё больше окрепнет? И он будет чувствовать себя должным вам ещё больше?

— Что в этом плохого? — равнодушно спросила Орзана, которую совершенно не удивил этот вопрос, — естественно, мы заинтересованы в лояльности Сарефа. Вот только, если драконам надо сначала отслужить десять лет, чтобы получить доступ к базовым благам клана, мы готовы предложить эти блага молодым и перспективным людям, рассчитывая в ответ на их лояльность в дальнейшем. Как по мне, это более, чем честно.

— Мы оба знаем, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — ответил стревлог, чуть сильнее сжав руку Орзаны, — и за все эти блага Сарефу однажды придётся расплачиваться. И счёт, который выставляется в конце пути, всегда выше счёта, который выставляется вначале.

— Мне кажется, ты забываешься, Эргенаш, — в голосе Орзаны прозвучал угрожающий холодок, — мы не обязаны перед тобой отчитываться. И советую больше не совать свой нос в чужие дела. Я без помощи Адральвеза могу разбить твою сделку с Сарефом за 3-4 предложения, после которых он навсегда тебя выгонит и больше никогда не станет иметь дела со стревлогами. Так что ради блага своей расы, чтобы у вашего Чемпиона через 3 года были хоть какие-то шансы на Всесистемных Состязаниях, советую тебе прикусить свой длинный раздвоенный язык!

Грубо вырвав руку, Орзана направилась к Сарефу, которого уже под руки вели Бреннер и Кейя. А Эргенаш смотрел вслед Орзане, ругая себя за несдержанность и болтливость.

Он сам не знал, что на него нашло. Предлагая свои услуги Сарефу, он ориентировался исключительно на холодный расчёт и благополучие своей расы. И всё же, путешествуя с Сарефом, он значительно привязался к этому юноше. Зная, в какой обстановке он рос, Эргенаш искренне уважал Сарефа за то, что тот сумел не озлобиться исохранить в себе доброту. За то, что искренне пытался помочь каждому, кто честно просил его о помощи. Эргенаш точно знал: единицы из тысяч просто так отдали бы Эмерсу такой раритет, как Часы Антиквара. И хотя стревлог по-прежнему ставил на первое места благополучие своих сородичей, ему очень хотелось, чтобы и у Сарефа после исполнения сделки всё в жизни сложилось хорошо.

Но теперь… Клан Зинтерра получал всё больше власти над Сарефом. Сначала закрытая сделка с Мёртвым Королём воров. Теперь эта Одержимость… даже если он и не станет членом клана Зинтерра, недалёк тот момент, когда Сареф будет готов встать и умереть во имя интересов клана Зинтерра просто потому, что его об этом попросит Адральвез. И это ещё самая незавидная судьба, которая его ждёт. И он, Эргенаш, дабы у его сородичей оставалась надежда на светлое будущее, ничего не может с этим поделать…

Эпилог. Часть 1.

Сареф очень медленно и мучительно приходил в себя. Просыпаться ужасно не хотелось, но его выводило из сна ощущение, что кто-то трогает его за ноги. Это побудило его практически мгновенно очнуться: регулярно подвергаясь насилию в собственном клане в детстве, Сареф ненавидел, когда кто-либо прикасался к нему без разрешения. Но едва он попытался отодвинуться, как кто-то легонько шлёпнул его по лодыжке.

— А ну, терпи. Ишь, недотрога какой. Думать надо было перед тем, как выделываться.

Открыв глаза, Сареф понял, что он находится в своем гостевом доме. Его уложили в постель и подложили под голову целых две подушки, так что он, не двигаясь, мог видеть всех, кто находился здесь. Разумеется, Бреннер, Кейя и Эргенаш сидели на одном диване. Орзана стояла рядом с постелью Сарефа и внимательно его оглядывала. А вот трогала его, как оказалось, Аюми. Демоница массировала ему ступни, и это было, на удивление, неприятно.

— Чего хмуришься? — деликатно поинтересовалась Орзана, — это не прелюдия перед сексом, это лечебный массаж. Естественно, будет неприятно, так что терпи. Раз уж твой хилереми так обходится с хозяйским телом. Что ж ты, Хим, так неаккуратно? Твой хозяин доверил тебе Одержимость — а ты допустил, чтобы его так покалечили?

— Моя вина, — прогудел над головой Сарефа голос Хима.

— Значит, так, — отчеканил Сареф, — я запрещаю кому бы то ни было из вас критиковать Хима. Если у вас есть какие-то претензии — говорите об этом мне! Это всем понятно?

— Ну, в таком случае донеси до своего хилереми, что твоё тело не такое сильное и выносливое, как его, — невозмутимо ответила Орзана, — как видишь, расплачиваться за это легкомыслие приходится тебе.