Читаем Долгая долина полностью

– Проголодался – страсть, – сказал он. – Дорога мне всегда аппетит поднимает. Вот и в караване так же было: к вечеру всех такой голод разбирал, что мы едва могли дождаться, пока мясо сготовят. Я один сметал за вечер пять фунтов буйволятины.

– Ну да, дорога – дело такое, – сказал Билли. – Мой отец был погонщиком скота. Я ему мальчишкой помогал, так мы вдвоем за ужин убирали целый олений окорок.

– Я ведь знал твоего отца, Билли, – сказал дедушка. – Хороший был человек. Его все звали Бак – Мулий хвост. Почему – не знаю, разве потому, что мулов гонял.

– Вот именно, – кивнул Билли. – Мулов он гонял.

Дедушка отложил нож с вилкой и оглядел всех сидящих за столом.

– Помню, раз перевелось у нас все мясо… – Его речь вдруг стала удивительно напевной и потекла давно проторенной тропой. – Ни буйволятины, ни антилопьего мяса, ни кроликов… Охотники даже койота не смогли пристрелить. В таких случаях предводитель должен быть начеку. Ну, я и насторожился – предводителем-то я был. А знаете, почему надо быть начеку? Потому что голодные люди начинают забивать быков из упряжек. Одуреть можно, а? Слыхал я истории про такие караваны, где люди потихоньку съедали весь упряжной скот. Начинали с середины и постепенно двигались к краям, в конце концов забивали и выносных, и коренных быков. Ну а предводитель должен был следить за людьми и не допускать такого.

Один мотылек умудрился пробраться в комнату и стал кружить вокруг подвешенной над столом керосиновой лампы. Карл выкинул вверх ладонь, сложенную чашечкой, поймал мотылька и раздавил. Затем подошел к окну и выбросил его на улицу.

– В общем, как я говорил… – начал было дедушка, но Карл его перебил:

– Вы бы доели свое мясо. А то мы все уже поужинали и хотим сладкого.

Джоди заметил, как в глазах матери вспыхнул гнев. Дедушка снова взялся за вилку и нож.

– Ну да, я и сам проголодался не на шутку, – сказал он. – Потом расскажу.

Когда ужин закончился, семья и Билли Бак расселись у камина в гостиной, и Джоди стал нетерпеливо поглядывать на дедушку, подмечая знакомые знаки: вот бородатая голова подалась вперед, строгий взгляд смягчился и задумчиво уставился в огонь, длинные тонкие пальцы переплелись на коленях.

– Я все думаю, – заговорил он, – рассказывал ли я вам, как эти коварные индейцы-конокрады увели у нас тридцать пять лошадей?

– Рассказывали, – вмешался Карл. – Это перед тем, как вы подошли к озеру Тахо, верно?

Дедушка быстро повернулся к своему зятю:

– Верно. Похоже, я и впрямь уже рассказывал.

– Да сто раз! – нетерпеливо воскликнул Карл и спрятал глаза от жены. Но от ее гневного взгляда было не укрыться, поэтому он добавил: – Впрочем, можно и еще послушать.

Дедушка снова посмотрел на огонь, расплел и сплел пальцы. Джоди понимал, что он чувствует, какая у него внутри жуткая пустота. Разве не его сегодня окрестили Большим Носом? Рискуя снова услышать это обидное прозвище в свой адрес, он героически сказал:

– Расскажите про индейцев.

Глаза дедушки снова стали строгими.

– Мальчишки любят истории про индейцев. Это дело взрослых, но слушать о нем любят дети. Что ж, дай бог памяти… Я вам рассказывал, как предложил во все фургоны положить по длинной железной пластине?

Все, кроме Джоди, промолчали.

– Нет, не рассказывали.

– Ну, тогда слушай. Когда на караван нападали индейцы, мы всегда ставили фургоны кругом и отстреливались, сидя промеж колес. Вот я и подумал: если в каждом вагоне будет длинная железная пластина с дырками для винтовок, можно ставить ее перед колесами и таким образом обороняться. Это бы спасло много жизней, но и прибавило грузу. Конечно, люди не согласились. Никто раньше так не делал и не понимал, зачем тратиться неизвестно на что. Потом, конечно, все пожалели.

Джоди покосился на мать и по выражению ее лица понял, что она совсем не слушает. Карл ковырял мозоль на большом пальце, а Билли Бак наблюдал за ползущим по стене пауком.

Речь дедушки снова потекла привычной проторенной тропой. Джоди наперед знал все слова и их точный порядок. История бежала вперед, то прибавляя шагу, то грустнея, а то переходя в погребальный плач. Джоди тихо наблюдал за дедушкой. Взгляд строгих голубых глаз казался отрешенным: история как будто больше его не интересовала.

Когда он закончил свой рассказ и все выдержали почтительную паузу, Билли Бак встал, размялся и подтянул штаны.

– Я, пожалуй, на боковую, – сказал он и повернулся к деду. – У меня в бараке лежит старинная пороховница и револьвер. Я вам показывал?

Дедушка медленно кивнул:

– Вроде показывал, Билли. Напоминает мою старую пушку, с которой я вел людей на запад.

Билли вежливо дослушал эту маленькую историю, пожелал всем спокойной ночи и вышел из дома.

Карл Тифлин попытался сменить тему:

– А как сейчас земля между Монтереем и нами? Говорят, очень сухая.

– Сухая и есть, – кивнул дед. – На ранчо «Лагуна Сека» дождя уж несколько недель не видели. Но эта сушь ни в какое сравнение не идет с засухой восемьдесят седьмого. Вся земля тогда в пыль превратилась. А в шестьдесят первом вообще койоты дохнуть начали. В этом году все-таки пятнадцать дюймов осадков выпало.