Читаем Долг воина полностью

Но давайте не будем говорить о слухах, — вкрадчиво продолжал адвокат после паузы достаточно длинной, чтобы все успели посмотреть на Темара, который был откровенно возмущен. — Суд интересуют только факты. Факт, что теперь, когда остатки Келларинской колонии раскопаны, Д'Олбриот продолжает быть единственной связью с той заокеанской землей. Что в ней есть такого насущного, ради чего стоило бы совершать подобные плавания, остается запертым за устами Д'Олбриота. Точно так же, как единственный живой претендент на права Д'Алсеннена спрятан за дверями Д'Олбриота. Д'Олбриот представляет этого молодого человека как главу колонии. Но что делает этот глава? Он говорит от имени своих людей? Он ведет торговые переговоры? Он приглашает купцов и ремесленников, которые привозят предметы искусства, дабы создать цивилизованный мир на этой дикой земле? Нет, во всех таких вопросах решающее слово принадлежит Д'Олбриоту. Все эти дела — монополия Д'Олбриота, как и все богатство, которое они принесут.

На минуту адвокат повернулся спиной к помосту, чтобы взглянуть на самую дальнюю галерею, где торговцы слушали его с интересом.

— Даже если Келларин имеет только пятую часть тех богатств, о которых говорят предания, это, несомненно, богатая земля. Мы даже не знаем, как далеко она простирается и какие ресурсы таятся за ее далекими горизонтами. Неудивительно, что Дом Д'Олбриота жаждет получить ее всю. Но все богатство Келларина бледнеет перед другими преимуществами, которые могли бы достаться Д'Олбриоту в результате союза с Д'Алсенненом. Не правда ли, мы все слышали рассказы о древних заклинаниях, охраняющих этих пропавших колонистов, и заумной магии, поддерживающей их? — Он засмеялся с деликатным скептицизмом. — Что ж, многое из этого может оказаться просто сказками у очага, но никто не станет отрицать присутствие здесь сегодня молодого эсквайра Д'Алсеннена.

На этот раз он повернулся, чтобы посмотреть прямо на Темара, и все в суде и на галерее над судом сделали то же самое. Примерно половина глядела с завистью, остальные — с легким отвращением.

— Эсквайра Д'Алсеннена, — повторил адвокат, — который был ранен и брошен умирать в дорожной грязи. Не прошло и двух дней, как он сидит перед нами живой и здоровый. Намерен ли Дом Д'Олбриота поделиться тайным искусством, которое сделало это возможным? Будут ли наши любимые избавлены от смерти при родах, а наши сыновья и дочери спасены от чумы? Говорят, такая магия охраняла Старую Империю и творила множество других чудес. Вправду ли она способна передавать сообщения через сотни лиг в одно мгновение ока? Намерен ли Д'Олбриот поделиться таким знанием, или оставит его себе со всеми его преимуществами, пока остальные будут довольствоваться Императорской курьерской почтой? — На лице у адвоката появилось извиняющееся выражение. — Я не хочу принижать тех отличных курьеров, но чтобы покрыть ту же сотню лиг, лошади потребуется целый день — факт неоспоримый.

Он круто повернулся и стал ходить взад и вперед перед заслоненным помостом.

— То, что могущественный Дом мог поддаться соблазнам, побуждаемым эгоизмом и жадностью, это понятно, хоть и прискорбно. Но такие низменные мотивы не должны остаться безнаказанными, чтобы не нарушить негласный договор уважения, который объединяет нашу Империю. Вот почему мы собрались сегодня здесь. Мои уважаемые коллеги выдвинули основные претензии других Имен, имеющих законные права на Келларин. Я выступаю в защиту всеобщей справедливости и против злоупотребления дворянскими привилегиями. Как всегда, императору предстоит восстановить пошатнувшееся равновесие.

Поклонившись безликой ширме, адвокат пошел обратно к столу, где сидели его клерки. Когда он поднял лицо к галерее, я увидел па его устах скромную улыбку, а карие глаза, теплые и простодушные, приглашали всех согласиться с его совершенно беспристрастной речью.

Адвокат мессира, мастер Берквест, шел к трибуне, приглаживая серый шелк своей мантии, надетой поверх простого голубого сюртука. Наконец он остановился и посмотрел вверх на центр ширмы.

— Да не позволит мне Рэпонин преступить мою клятву, — просто начал он, словно разговаривал напрямую с императором. — Я выступаю здесь от имени Д'Олбриота. Я докажу, что интерес этого Дома к Келларину был непредвиденным последствием усилий, предпринятых его присягнувшими для выяснения причины грабежа и нападения, которому подвергся сын этого Дома. Разумеется, никто не будет отрицать, что Д'Олбриот имеет право защищать своих родных. Я докажу, что вряд ли разумно жаловаться на ограничение свободного потока коммерции, когда торговлю с Келларином еще нельзя назвать даже струйкой. Я могу доказать это самым кратким обзором счетов Имени.

Он беспечно махнул рукой, но тут же его голос и лицо стали серьезными, а глаза все так же были устремлены на невидимого императора.