Читаем Долг перед видом полностью

Сначала Болан пытался вести машину по берегу. Несколько раз пересекал реку, но оба берега были покрыты кустарником. Тогда он повел Жука прямо по руслу. Большей частью река была не глубже метра, и машина уверенно двигалась по дну. Но местами плыла. На обратном пути могут возникнуть трудности, но думать о них пока не хотелось.

Километров через пятьдесят река влилась в более широкую. Болан вывел Мудрого Жука на песчаную косу, все трое вылезли через люк на крышу и осмотрели в бинокль берега. Болан никому не говорил, но изо всех сил искал следы цивилизации. Их не было.

— Ой, смотрите! — вскрикнула Шина, подбежала к задней части вездехода, повисла на руках и спрыгнула вниз. Повалилась на бок, но тут же вскочила и принялась кого-то ловить. Накрыла ладонями и радостно засмеялась. Услышав это, Болан передумал прыгать с четырех метров, пусть даже на мягкий песок. Занятия по физической подготовке он мотал не реже, чем по теории выживания. Поспешил к люку и спустился в кабину. Шина с Элитой уже сажали маленькую ящерку в прозрачную банку. Ящерка была крохотная, с палец длиной. Болан развернул телекамеру так, чтоб в доме могли рассмотреть добычу. Тут же зажужжал трансфокатор. Ящерка бегала по банке, замирая на секунду и облизывая мордочку раздвоенным язычком. Чешуя, пятипалые лапки, хвостик — все как полагается. Только вытянулась в длину, и размеры…

— Как же ты измельчал, бедняжка, — произнесла Элита.

— Может, если кормить получше, он подрастет? — спросила Шина.

Болану стало тоскливо. Во что превратились в этом мире могучие, красивые верховые животные! Этот мир был кривой усмешкой, издевательством над родной планетой. Огромные зверьки и измельчавшие донельзя ящеры — это было унизительно.

Шина уже вскрыла консервную банку из НЗ и кормила крохотного бегуна кусочками мясного желе. Болан посмотрел на разоренный комплект НЗ и тяжело вздохнул.

— Хоро, прости меня…

— Ты знаешь, сколько поколений селекции надо, чтобы снова превратить его в бегуна? — перевел он разговор на другое, чтоб девушка не мучилась угрызениями совести.

— Нет…

— И я не знаю. Но мы до этого не доживем.

— Наши дети не будут заниматься селекцией. Они приручат зверьков, — отреагировала Элита. — Тех огромных травоядных, которых мы в лесу видели.

— Почему?

— Проще. Не надо ждать пять тысяч лет, пока будет восстановлена порода. А зверьки очень хорошо поддаются дрессировке. У них мозг гибче.

— Грустно это, — заключил Болан и сел за рычаги.

Мудрый Жук весело катил вперед по полоске песка вдоль обреза воды. Они двигались пятые сутки. Связь на коротких волнах уже не работала. На средних работала неустойчиво, но на длинных слышимость была отличная. Еще бы — на всю планету только два источника радиоволн. И никаких помех, если не считать грозовых разрядов. Ночевали на свежем воздухе. Еду готовили на костре. Эта планета была до удивления мирной. До сих пор не встретили ни одного крупного хищника. Мелкие бегали стаями. Крупных не было. Крупные травоядные были. Непуганные. Приходили и подолгу смотрели на вездеход. Болана побаивались, а девушки подходили к ним на расстояние вытянутой руки. Травоядные нюхали протянутую ладонь и отходили.

На шестой день выехали на берег океана. Ветра не было, но пологие волны лениво накатывали на берег и так же лениво отступали. Не прекращающееся ни на секунду мерное дыхание, отголосок далеких штормов. Болан отъехал на несколько километров от устья реки, остановил вездеход и начал ворошить груды мусора, выкинутого океаном на берег. Шина разделась, каким-то образом сумела уговорить искупаться хмурую Элиту, и девушки побежали к воде. Но через несколько минут с испуганным визгом и радостным смехом выскочили на берег. Подошли к Болану и легли на теплую гальку, наблюдая, как он роется в мусоре.

— Вода теплая?

Девушки переглянулись, смущенно захихикали.

— Хоро, вода теплая, но здесь купаться нельзя. Тут акулы плавают.

— Ну да? Большие?

— О-о-о!!!

— Вы с акулами поделикатнее… Они дрессировке не поддаются.

Девушки опять переглянулись и засмеялись. Болан насторожился. Подошел к ним, демонстративно пересчитал руки-ноги, потом проверил комплектность пальцев. Девушки смутились.

— Итак?

— Хоро, здесь же не заповедник, правда?

— Я жду.

— Может, она еще поправится… У нее с другой стороны жабры остались. И по голове мы ее несильно били, — начала оправдываться Шина.

— Чем?

— Камнем со дна.

Болан посмотрел в сторону океана.

— Она не поправится.

Девушки тоже повернулись. Акула плавала кругами и прибой все ближе подносил ее к берегу. Вскоре она уже вяло трепыхалась на прибрежных камнях. Болан подогнал вездеход к линии прибоя, накинул петлю буксировочного троса на хвост, вернулся в кабину и дал задний ход. В жизни он не видел такой крупной и зубастой рыбы. Чуть меньше четырех метров.

— Хоро, не сердись на нас. Тут ведь в самом деле не заповедник. Тут их много, — ходили за ним хвостом девушки.

— Мы будем ее есть. Если мы съедим ее, это не убийство, а охота с целью добычи пропитания, — решил он, почесав предварительно в затылке.