Тони быстро отвернулся; непрошеные слезы навернулись на глаза, когда он понял, что Победа говорит правду. Только теперь он понял, как сильно устал. Протерев глаза, он произнес:

– Не волнуйтесь. Я возьму такси у какой-нибудь кафешки в Чайнатауне и быстро доберусь до дома.

– Денег тебе хватит?

– Ну, это уже слишком! – Уши парня заалели, и он отскочил к тротуару. – Вы вообще когда-нибудь уедете отсюда или как?!

Они оставили окна открытыми, подставляя лица теплому ночному ветерку. На первое время сойдет. Но мальчишка был прав: надолго ли их хватит?

– Ты думаешь, Селуччи действительно в этой клинике? – спросил Генри, когда они промчались в сторону моста мимо шатающегося, хотя и идущего довольно-таки быстро пьянчужки.

"Я знаю, что он пошел туда Я ведь примерно представляю себе ход его рассуждений. В полиции не верят в случайности. Каждую, даже маловероятную версию, принято отрабатывать. А раз уж имя Рональда Суонсона постоянно фигурирует в этом деле, Майк наверняка решил разнюхать о нем все... Так же, как и о программе «Надежда»".

– Думаешь, с ним что-нибудь случилось?

Когда только она начинала об этом думать, у нее появлялось такое ощущение, будто по ее хребту прошлись железным прутом.

– Я совершенно уверена в этом!

10

– Здесь даже машину спрятать негде!

– Да и не прячь. Припаркуйся вон на стоянке, и дело с концом.

– Вики, сейчас уже больше часа ночи, – произнес Генри. Они уже проехали указатель клиники «Надежда», повернули в сторону ворот и оказались на длинной аллее. – Хотя обычно я и сам предпочитаю не скрываться, но неужели ты думаешь, столь поздний визит не вызовет подозрений? Хотя бы у ночной сиделки?

– И что ты предлагаешь?

– Может, ты хочешь зайти внутрь и напрямую спросить, к какой из коек они привязали пленника?

– А почему бы и нет? – В ее голосе было мало человеческого, не было ничего ни от офицера полиции, ни от частного сыщика. Фицрой с трудом взял себя в руки, когда его подруга продолжила: – Ты прекрасно знаешь, что они не смогут мне солгать. Если Майк действительно здесь, я об этом узнаю. Не сомневайся.

– Ну хорошо. А если его в этой больнице нет?

Блеск ее белоснежных зубов ничего хорошего не сулил.

– Тогда я найду этого бугая с большими собачьими глазами и хорошенько с ним потолкую!

Атмосфера в машине накалялась. Он чувствовал, что подругу переполняет злость, уже почти готовая выплеснуться наружу. Подивившийся тому пониманию, что возникло между ними, когда они покинули клинику, вампир теперь осознал, что в машине к ним присоединилось третье действующее лицо: агрессия. Да и ему самому становилось все труднее следовать условиям установленного между ними перемирия. Хоть теперь Генри и пытался убедить себя, что их сегодняшние отношения повторяют те, что сложились в течение того года, когда они находились в роли родителя – ребенка, учителя – ученика, это не особенно ему помогало. Если они и в клинике «Надежда» потерпят неудачу и не дадут выхода своей жажде крови, то перегрызут друг другу глотки прежде, чем он успеет завести машину.

Фицрой еще не успел затормозить, а женщина уже выскочила из машины. С наслаждением вдохнула ночной воздух – чистый воздух, не отравленный запахом другого! Если до того дойдет, подумала она, перебрасывая сумку через плечо, лучше уж она пойдет обратно пешком, чем позволит Генри отвезти ее. Он так осторожничает, что просто противно. Останавливается даже на желтый свет. И всегда тормозит на поворотах. Это были самые ужасные пятьдесят минут в ее жизни. Вики с огромным трудом удалось сдержаться и не вышвырнуть вампира из машины. Так хотелось взяться за руль самой! Когда они вернутся в Торонто, надо позаботиться о том, чтобы вернуть свои водительские права.

Сжав губы, женщина направилась к зданию клиники.

– Вики, послушай моего совета: лучше не привлечь к себе никакого внимания, чем произвести дурное впечатление.

– Господи, Генри. Ну ты и зануда. Говоришь ну прямо как Джеки Чан.

– У меня есть некоторый опыт в такого рода делах... – спокойно сказал Фицрой, запирая машину.

– Знаю-знаю. За четыре-то с половиной столетия! Интересно, как тебе удалось за все это время так и не научиться сносно рулить? Ползешь, как черепаха! – отрезала Вики, потянув на себя тяжелую деревянную дверь клиники.

Смесь запахов почти оглушила ее: это был и аромат роз в большой стеклянной вазе, и искусственный запах освежителя, имитирующего воздух побережья, но все эти ароматы забивал столь привычный для всех больниц запах хлорки.

В здании ощущалось присутствие по крайней мере десяти живых существ. И пахло от них одинаково, независимо от того, спали они собственным глубоким сном или же под действием снотворного, – Вики еще не научилась ощущать разницу между этими двумя запахами. Прислушавшись к биению сердец, она отчетливо уловила знакомый до боли ритм. Селуччи! Но женщина не была уверена в собственных ощущениях. Безошибочно определить это она могла бы лишь в том случае, если бы знала точно, что он в клинике.