Читаем Долг и страсть полностью

– Должно быть, вам интересно узнать, почему я попросила вас уделить мне внимание.

– Если я чем-то обидел тебя сегодня, пожалуйста, прости. Это было ненамеренно.

– Обидели? – Лора слегка наморщила гладкий лоб. – Нет, вы были чрезвычайно любезны. И сделали леди Жозефину очень счастливой.

– Таково было мое намерение. – «А также доставить удовольствие тебе», – мысленно добавил он.

– Да, благодаря щенку ее день рождения стал особенно радостным. Я только сожалею, что сама ничего не подарила ей.

– И слава Богу, что не подарили. У моей тети уже столько безделушек, что ими можно заполнить все дома в Мейфэре.

Лора засмеялась, и Алекс тоже просиял. Однако веселье длилось лишь несколько мгновений. Затем Лора слегка опустила ресницы, и лицо ее приняло строгое выражение.

– Итак, – сказала она бесстрастным тоном, – уже довольно поздно, и я не хочу задерживать вас слишком долго, милорд. Надеюсь, вы будете столь любезны и сообщите мне некоторую информацию. Недавно до меня дошел слух, что мой отец оставил значительные долги. Это правда?

Прямой вопрос Лоры застал Алекса врасплох.

– Кто тебе это сказал? Я сомневаюсь, что моя тетя знала что-либо о долгах твоего отца.

– Не важно, откуда я получила эту информацию. Дайте слово, что ответите честно.

Алекс провел пальцами по волосам. Решительное выражение ее утонченного лица требовало от него искренности, однако откровенный разговор лишал его надежды на романтическое продолжение вечера. Этот чертов Мартин Фолкнер никогда не говорил дочери о крайне тяжелом положении его финансов.

– Хорошо, я отвечу. Ты должна знать, что у него действительно были долги.

– Какова сумма?

– Несколько тысяч фунтов.

Выразительные глаза Лоры расширились.

– И вы знали об этом, когда нашли украденные серьги в его письменном столе?

– Я слышал кое-что об этом, но не знал точной суммы до некоторого времени.

Видимо, герцогиня Ноулз сообщила ему это, а также дополнительные сведения, о которых Лора никогда не узнает, если Алекс не захочет говорить на эту тему. Эти дополнительные факты были изложены ему конфиденциально. Он мог говорить о долгах, но не об остальном, так как, вероятно, дал слово своей крестной матери хранить молчание.

– Состоялся аукцион, – сказала Лора, пристально глядя на Алекса. – Все наше имущество было продано, включая библиотеку отца, столовое серебро, мебель, карету и лошадей, – голос Лоры дрогнул, – и, я уверена, даже драгоценности моей матери.

Алексу было неприятно видеть отчаяние на ее лице. В прошлом Лора нередко с тоской говорила о своей матери, которую никогда не знала.

– Боюсь, все действительно было продано, – подтвердил он.

– В таком случае наверняка полученных денег оказалось более чем достаточно, чтобы заплатить долги?

– Совершенно верно. Тебе незачем беспокоиться в этом отношении.

Лора прерывисто вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Затем снова внимательно посмотрела на Алекса.

– Остались ли какие-нибудь средства, которые я могла бы востребовать?

Стараясь уклониться от ответа, Алекс окинул взглядом тускло освещенную комнату с темными силуэтами мебели. Он скорее прикусил бы язык, чем причинил бы новую боль Лоре. Однако пусть лучше она узнает неприятные новости от него, чем от какой-нибудь злобной сплетницы.

Он наклонился вперед, желая обнять ее, чтобы смягчить удар. Затем мягко сказал:

– Лора, ты должна знать, что твой отец находился под судом и заочно был признан виновным судьей и присяжными. Оставшиеся деньги после уплаты долгов были переданы герцогине Ноулз в качестве компенсации за потерю бриллианта «Голубая луна».

Лора сжала подлокотники кресла с такой силой, что суставы пальцев побелели.

– Что? Значит, этой старой богатой склочнице потребовались деньги моего отца до последнего пенни! Сколько же в таком случае стоил этот проклятый бриллиант?

– Его оценили в тридцать тысяч фунтов.

– Тридцать тысяч! – У Лоры вырвался недоверчивый горестный смех. – Могу представить, что если бы ее милость узнала о моем возвращении в Лондон, она засадила бы меня в долговую тюрьму, пока я не заплатила бы остальное!

Алекс накрыл тонкую руку Лоры своей ладонью. Ее пальцы слегка дрожали или, может быть, конвульсивно сжимали подлокотник кресла.

– Никто ничего не потребует от тебя, Лора. Обещаю. Ты не можешь отвечать за преступление отца.

Произнеся эти слова, Алекса тотчас понял, что допустил ошибку. Следует быть более осмотрительным. Лора твердо верила в непогрешимость отца.

В отличие от Алекса она росла без постоянных напоминаний, что один из родителей совершил грех, который невозможно искупить.

Лора отстранила его руку, встала, подошла к границе освещенности комнаты, затем повернулась к Алексу.

– Мой отец невиновен. Однако у меня есть сомнения относительно невиновности тех, кто возложил на него вину.

Алекс тоже встал, побуждаемый манерами джентльмена, а также желанием смягчить гнев Лоры. Он должен убедить ее принять правду, какой бы горькой она ни была.

Подойдя ближе, он положил руки ей на плечи и кончиками больших пальцев коснулся ее подбородка.