Читаем Долг чести полностью

— Я ничего не боюсь. — София вырвала руку и встала. — Даже вас.

Прекрасная, она стояла и смотрела на него с презрением. Ее грудь вздымалась и опускалась, обуреваемая желанием, которое снедало их обоих. Ее глаза сверкали — как и он, София жаждала большего. Дом — это еще не все.

Дугал остался сидеть. Собрал карты и бросил колоду на середину стола.

— Докажите.

София сжала руки в кулаки. Он видел ее сомнения. Она и хочет его, и боится собственного желания. Это чувство ему знакомо.

Она улыбнулась — чертовски обольстительно — и взяла карты.

— Выигрывает тот, кто вытащит старшую карту.

Он сжал кулаки.

— Что выигрывает?

София поежилась — какой хриплый у него голос!

— Поцелуй или что-нибудь еще. И победитель решает, когда надо остановиться.

— София, вы уверены?

Она опустила взгляд на лежащий на столе документ.

— Вполне.

— Тогда вы первая.

— Нужно перемешать карты.

Ее руки мелькали, а мозг работал не менее напряженно. Если сейчас она проиграет, Дугал получит свой поцелуй, а потом… уедет.

В горле встал тугой комок — даже глотать стало больно. Нужно выиграть эту партию. Она просто обязана выиграть.

София взглянула на Дугала. За руками он не следил. Отлично. Рыжий преподал ей несколько уроков, как можно выиграть, не блистая особым талантом игрока. Ради дома она не стала бы жульничать. Но греха не будет, когда ставка — поцелуй… или «что-нибудь еще».

Улыбаясь про себя, София быстро перетасовала карты, перебрасывая их одну за другой.

— Готово. — Она бросила колоду на стол, накрыв ладонью верхнюю карту. — Кто первый?

Некоторое время он молча рассматривал Софию. Она заерзала на стуле и спросила, скрывая волнение:

— Дугал?

— Простите, я отвлекся. Прошу вас, начинайте.

Она потянулась к колоде, чтобы незаметно положить свою карту сверху, когда Дугал внезапно схватил ее запястье.

— Нет.

София застыла. Его губы побелели от злости, а глаза сверкали холодным зеленым огнем.

Снаружи поднялся ветер, вихрем закрутив занавеси на окнах. Дохнул свечным жаром, подхватил карты со стола. Дугал рванул Софию к себе через стол.

— Маклейн! — вскричала она, пытаясь освободить запястье. Напрасно.

Их губы почти соприкасались. Он заставил ее поднять запястье к глазам. Теперь хорошо было видно, что там спрятана карта. За окнами выл ветер.

Его глаза яростно сверкнули.

— Значит, вот как вы выиграли дом!

— Нет, Дугал! Я…

Загремели ставни. Вдали прогрохотал гром.

София умоляюще смотрела на Дугала. Что ей было говорить? Что делать? Она навалилась грудью на стол. Он не выпускал ее запястья из своей ручищи. Его губы почти касались ее лица.

Надвигалась гроза. Порыв ветра швырнул карты на пол, закрутив спиралью в сумасшедшем танце. Дугал крикнул:

— Почему?

Казалось, сердце вот-вот выскочит из груди Софии. Она открыла было рот, но Дугал перебил:

— Нет, молчите. — И горько добавил: — Вы все равно солжете. Скажете то, что, по-вашему, я хочу слышать.

Дугал вскочил со стула. В нём не осталось ничего, кроме гнева. Рывком притянул Софию к себе.

— В этом и состоял ваш план. Вы хотели соблазнить меня, чтобы от страсти я потерял рассудок и проиграл дом.

София уперлась руками ему в грудь.

— Нет, нет! Я не хотела ничего такого! Я… я хотела вернуть дом, но честным путем! Я не жульничала. Клянусь, я…

— Молчите. Вы с самого начала вели себя как продажная женщина.

Господи, как он может так говорить!

— Прошу вас, Дугал! Вы должны понять, что…

Ее слова потонули в громовых раскатах… Сразу же сверкнула молния. По комнате пронесся вихрь, задув почти все свечи. В библиотеке стало темно.

— Идите вы к черту, — выпалил Дугал. София вся дрожала. — Вы ничем не лучше своего отца — вора и картежника.

— Дугал, я смошенничала только раз — ради поцелуя.

— Вы полагаете, я вам поверю?

По выражению лица Дугала София поняла: бесполезно объяснять ему сейчас что бы то ни было. Он слишком разозлен. Она и сама начинала сердиться.

Ударила молния, и его напряженное лицо немного смягчилось. Теперь он был похож на прекрасного ангела мщения, алчущего сурового возмездия. София поежилась, когда гром прогрохотал так близко, что, казалось, содрогнулась земля. Пробормотав что-то сквозь зубы, Дугал склонился к Софии и поцеловал.

Поцелуй оказался грубым, настойчивым. Ей было страшно, но она послушно раскрыла губы. Она не могла остановиться — не более чем могла остановить надвигающуюся бурю.

Ей оставалось одно, и только этого она и хотела. Уступить страсти Дугала, уступить собственной жажде. Ее желание сотрясало ее тело, как гром небеса. Ей мало поцелуя, слишком мало.