Бьянка продолжала кричать и вырываться, но мужчина не прекращал своих мучительных действий, крепко держа ее за бедра и не обращая внимания на обрушивающиеся на него удары маленьких кулачков. Только когда его движения стали еще неистовее, прежде чем совсем замедлиться и прекратиться, он ослабил хватку, и девушка сделала последнюю попытку вырваться. Мужчина запрокинул голову и зарычал, как животное, каким и являлся, и, именно в этот миг, молния осветила его лицо – лицо Дона Викензо Гвидиче, искаженное в болезненном удовольствии, прежде чем, охваченная нечеловеческим ужасом, Бьянка лишилась сознания, ускользая в спасительную темноту.

Стоило ужасающим воспоминаниям захлестнуть ее, как в глазах потемнело и девушка начала оседать, тут же подхваченная на руки, ожидающим в холле, братом.

– Бьянка, что с тобой? – взволнованно закричал он, кладя ее на маленькую банкетку у стены и хлопая по бледным щекам.

Бьянка открыла глаза и оттолкнула его руки, уже приходя в себя после минутной слабости, когда уши резанул глубокий хрипловатый голос из ее кошмаров:

– Что здесь происходит?

Дон Гвидиче стоял на вершине лестницы, ведущей на второй этаж, и смотрел прямо на нее, выглядя ужасающе грозным. Бьянка встретилась с ним взглядом и чуть не лишилась сознания на самом деле, от ужаса, сковавшего ее тело. Если она не могла, просто физически не могла находиться в одном помещении с этим человеком, то каким образом, Джино надеялся, она сможет стать его женой? Это было просто неосуществимо.

Глава 2

В последний раз, за исключением той ночи, когда он напился и совершенно не соображал, что делает, Викензо видел Бьянку Марино, когда ей было семнадцать лет. Жених девушки – сын одного из его Капитанов, погиб в автокатастрофе и после его смерти всплыл на поверхность треп мелкого мудака друзьям о том, что он опробовал свою невесту, не дожидаясь свадьбы. В их обществе, живущем согласно старым традициям, это было полное уничтожение репутации. Девушка была унижена, и, едва ли нашелся бы человек, даже солдат, согласившийся жениться на ней. Он просто стал бы посмешищем. Слухи уже пошли и все попытки доказать свою невинность были безуспешны.

Именно поэтому, тетя девушки, Стелла, работающая поваром в их семье еще с тех пор, как он был мальчиком, обратилась к нему с просьбой взять на работу свою племянницу в качестве помощницы на кухне. Она обратилась напрямую к нему, так как знала, что человек, занимающийся подбором персонала, не возьмет в дом такую девушку. Викензо, с детства испытывавший привязанность к этой замечательной женщине, хоть и не общающийся с ней с тех пор, как ему исполнилось тринадцать и последние остатки свободы были отобраны у него, удовлетворил эту просьбу. После того дня он больше не видел маленькую и плоскую, как доска, девушку, с симпатичным, но слишком детским и наивным лицом, ведь Дон не заходил на кухню, а повара не обслуживали Дона.

Прелестное личико все еще сохраняло наивное выражение, но эта девушка кардинально отличалась от той, что видел Викензо пять лет назад. Она была все еще миниатюрной, едва ли выше пяти футов, может на дюйм или два (рост героини около 155 см.), но не плоской. Уже нет. Под ее скромным платьем до колена угадывались роскошные формы, а узкую талию подчеркивал тонкий ремешок. Темные волосы, выбившиеся из хвоста на затылке, обрамляли лицо эльфа с острым подбородком, пухлыми алыми, даже без помады, губами и раскосыми зелеными глазами. Внешность девушки была экзотичной и чувственной, поэтому он мог понять, почему еще в пятнадцать лет она была обещана. Чего Викензо не понимал, так это как, даже находясь в стельку пьяным, он мог принять ее за Марию. Между этой девочкой и его покойной женой не было ничего общего.