Ей отчаянно захотелось выбраться из проклятого кемпера. Он мог быть самым большим и роскошным в мире, но сейчас словно ужался до размеров гроба. Она подошла к двери, опираясь на стенки, чтобы сохранить равновесие. Прежде чем выйти, взглянула на часы на приборной панели. Без десяти два. Все произошло за какие-то двадцать минут. Невероятно!

Много ли ей удалось узнать, прежде чем я избавилась от нее? Что ей теперь известно?

Роуз не могла полностью оценить размеры ущерба, но любая утечка представляла опасность. С мерзавкой следовало расправиться, и как можно скорее.

Она вышла под бледный свет луны и несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух. Ей сразу стало лучше. Самообладание возвращалось, но она никак не могла забыть того шелеста у себя в голове. Не могла избавиться от гадостного чувства, что кто-то – лох! – роется в ее мыслях, причем в самых сокровенных. Боль была сильна, испуг от того, что угодила в ловушку, оказался еще сильнее, но острее всего она переживала унижение и незнакомое прежде ощущение, словно ее изнасиловали. Изнасиловали и обокрали.

Ты за это дорого заплатишь, принцесса. Скоро поймешь, что напрасно связалась со мной.

Кто-то двигался в ее сторону. Роуз успела присесть на верхнюю ступеньку своего кемпера, но сразу же резко поднялась – напряженная, готовая ко всему. Потом разглядела силуэт Ворона. Он был в пижамных штанах и домашних тапочках.

– Роуз, я думаю, тебе лучше… – Он осекся. – О проклятие! Что у тебя с рукой?

– К дьяволу мою руку! – рявкнула она. – Чего ради ты болтаешься здесь в такой час? Ведь знаешь, что я занята?

– Дедушка Флик, – ответил Ворон. – Энни Фартук говорит, что он умирает.

Глава 11

Тоуми 25

1

Вместо привычных когда-то ароматов сосны и сигар «Алькасар» кемпер Дедушки Флика пах дерьмом, болезнью и смертью. Собралось множество людей. Не меньше дюжины Истинных стояли рядом с кроватью старика и расположились в гостином отсеке, попивая кофе. Остальные столпились снаружи. Вид у них был испуганный и растерянный. Члены Узла не привыкли к смерти себе подобных.

– Всем разойтись, – скомандовала Роуз. – Пусть останутся только Ворон и Орех.

– Да вы посмотрите на него, – дрожащим голосом сказала Петти Китаянка. – На эти пятна! И он циклирует, Роуз! Ужас какой!

– Ничего, все образуется, – мягко сказала Роуз и по-дружески сжала плечо Петти, хотя больше всего ей хотелось выкинуть эту жирную кокни из кемпера под зад коленом. Ленивая сплетница, годившаяся только чтобы согревать постель Барри, да и то едва ли справлявшаяся даже с этим. Как подозревала Роуз, единственное, что Петти умела действительно хорошо, – это постоянно жаловаться на жизнь. И первой распускать панические слухи.

– Идите по домам, – поддержал ее Ворон. – Если ему суждено умереть, то свидетели при этом ни к чему.

– Он сдюжит, – сказал Сэм Арфа. – Жестче вареного филина наш Дедушка Флик.

Но потом он обнял Русскую Бабу, которая выглядела совершенно потерянной, и ненадолго прижал к себе.

И они стали расходиться, бросая взгляды через плечо, прежде чем спуститься по ступенькам на землю. Когда же их осталось трое, Роуз подошла к постели.

Дедушка Флик смотрел на нее, но не видел. Губы отстали от десен и обвисли. Пряди тонких седых волос выпали и разметались по наволочке подушки, придавая ему вид облезлого старого пса. Огромные влажные глаза наполняла боль. На нем не было ничего, кроме трусов, и по всему тощему телу виднелись красные точки, похожие на пупырышки или укусы насекомых.

Роуз повернулась к Грецкому Ореху:

– А это что еще такое?

– Коревая сыпь, – ответил он. – По крайней мере я так думаю. Хотя чаще она появляется в полости рта.

– Говори на нормальном языке.

Орех пробежал пальцами по остаткам шевелюры.

– Короче говоря, я думаю, у него корь.

Роуз сначала потеряла дар речи, потом разразилась лающим смехом. Ей приходилось стоять здесь и выслушивать откровенную чепуху, вместо того чтобы принять аспирин, который успокоил бы руку, пульсировавшую адской болью с каждым ударом сердца. Ей постоянно лезли в голову мысли о том, как распухали руки персонажей комиксов, то и дело попадавших себе молотками по пальцам.

– Но ведь мы не подвержены лоховским болезням!

– Ну… раньше так и было.

Она гневно посмотрела на него. Ей срочно понадобилась шляпа: без нее она чувствовала себя голой, – но цилиндр остался в кемпере.

Орех сказал:

– Я говорю только о том, что вижу. А это явная корь.

Лоховская болезнь с глупым названием. Только этого им не хватало!

– Но это же просто… чушь собачья!

Он вздрогнул, и немудрено. Ее слова показались резкими даже самой Роуз. Но… этого же не может быть! Корь? Получалось, что старейшина Истинного Узла умирал от детской болезни, которой теперь не болеют даже дети?

– На мальчишке-бейсболисте из Айовы было несколько пятнышек, но я и представить себе не мог… Именно потому, что, как ты сказала, мы не подвержены их заболеваниям.