Тут в окно ворвался свежий ветерок, а где-то неподалеку запела какая-то птаха. А какого черта? — спросил себя я. Весна есть весна. Отложив брошюрку в сторону, я выпил ещё бренди.

Китти вернулась в одном прозрачном пеньюарчике, под которым, как я с замиранием сердца разглядел, была только сама моя соблазнительница, нежная и благоухающая.

— Как дела, мой цыпленочек? — промурлыкала она.

— Б-бренди п-просто класс, — запинаясь, выговорил я. — Н-налить ещё капельку?

— Да, моя рыбка.

Я наполнил наши рюмки.

— За тебя, мой милый доктор.

— За вас, о, принцесса среди пациенток.

Мы выпили на брудершафт и поцеловались. Китти вытянулась на софе и протянула ко мне руки.

— Иди же ко мне, мой птенчик!

Я облизнул внезапно пересохшие губы. Положение становилось критическим. Остаться наедине с такой прекрасной женщиной… Впрочем, какого дьявола? Мужчина я или кролик? Да и смел ли я её разочаровать…

Послышалось шуршание.

— Иди ко мне!

Я оглянулся — и обмер. Обнаженная, Китти выглядела даже прекраснее, чем я мог мечтать! Обнаженная? Ах, блин!..

Я вскочил как ошпаренный.

— Вызови такси! — визгливо заорал я, не узнавая собственный голос. Скорее!

Господи, и как же я теперь объяснюсь с министром строительства?

Глава 11

Вбежав в приемную, я обнаружил на смотровой кушетке записку, на которой аккуратным почерком было начертано:

По-видимому, какие-то неотложные дела вынудили Вас срочно уехать. Я прекрасно понимаю сложности Вашей благородной профессии, и догадываюсь, что Вы задержались у одра больного, которому Ваша помощь неизмеримо важнее, чем мне. Как бы то ни было, отдыхая на Вашей кушетке, я почувствовал себя лучше, однако, поскольку сегодня днем мне необходимо уехать, я все-таки загляну на соседнюю улицу к остеопату, которого рекомендовал мне министр труда. Благодарю за проявленное внимание.

Искренне Ваш,

Что ж, по моей вине Пиф-Паф утратил ценного пациента, однако благородный политик сумел спасти мне не только честь, но и профессиональную карьеру. Я искренне пожелал ему стать премьер-министром, а в последующем старался прочитывать в газетах все его речи.

А вот перед доктором Поттер-Фиппсом я повинился только в день расставания.

— Неужели? — спокойно произнес он. — Бедняжка Китти! Представляю, каким ударом стало для неё ваше поспешное бегство. Придется мне навестить бедняжку и попытаться привести её в чувство.

— Это ещё не все, — скорбным тоном произнес я, потупившись. — Никаких Гималаев на самом деле не существует.

Пиф-Паф изумленно вскинул брови.

— В том смысле, что моей ноги там никогда и близко не было, поправился я. — Сперва я не хотел признаваться, но вы были так добры ко мне… Я уж не в состоянии был кривить душой перед вами.

К моему изумлению, Пиф-Паф расплылся в улыбке.

— Как я рад, мой мальчик! — воскликнул он. — Даже представить себе не можете. Там ведь сам черт себе ногу сломит! Даже приткнуться некуда кругом один лед со снегом. А какие у вас дальнейшие планы?

— Я хотел бы пока пожить в Лондоне и подготовиться к экзаменам. Благодаря вам, мне удалось поднакопить немного денег. А по уик-эндам я рассчитываю зарабатывать, подменяя других врачей на дежурствах. Между нами, — разоткровенничался я, — я ещё не оставил надежду стать хирургом.

— Что ж, удачи вам, мальчик мой, — снисходительно произнес Пиф-Паф, словно перед ним стоял школьник, который только что признался в своем горячем желании стать автомехаником. — Меня тоже всегда привлекала хирургия. Есть в этой профессии нечто завораживающее. Дайте мне знать, вдруг я смогу быть вам чем-нибудь полезен. Вам, наверное, деньги нужны? Секретарша вам выдаст — сами знаете, я финансовые дела не обсуждаю.

Мы обменялись рукопожатием, и двери медицинской синекуры закрылись для меня навсегда.

Я отложил уже достаточно, чтобы расплатиться с «ВИЛСОНОМ, ВЕРЕСКИЛЛЕМ И ВОЗЛЮБЛИНГЕРОМ» и прожить полтора месяца, готовясь к экзаменам в Королевский хирургический колледж. Продолжая снимать комнатушку в Бейсуотере, я запасся взятыми в библиотеке «Анатомией» Грея и «Физиологией» Старлинга, одолжил набор костей у приятеля из Св. Суизина и погрузился в подготовку к экзаменам на хирурга.