Читаем Доктор Черный полностью

— Этого ещё недоставало! — расхохотался Коротнев. — Впрочем, ты со вчерашнего вечера плантатором, может, уж сделаться успел, Васька?

— Ну, вот ещё!

— То-то! Так одевайся проворней! — Коротнев обернулся к лакею и, дополняя слова выразительным жестом в сторону двери, сказал: — Мы… ту-де-сюить, ту-де-сюить!..

— Не унывай, Вася! — ободрил он товарища, когда вместе с Беляевым, освежившимся в уборной ледяною водой, они уселись в плетёные кресла в столовой. — Авось Бог не выдаст. Ты просиди здесь ещё денёк в обществе этого арапа, а я живым манером слетаю в Питер. Если не разыщу нашего любезного хозяина, попробую призанять у тётушки. А знаешь, удивительная физиономия у этого арапа. Совсем голенище, а недурён, очень недурён!

Тёмнокожий слуга в эту минуту с обычной своей свободной и вместе грациозной манерой, слегка наклонившись, предлагал Беляеву кофе. Когда студент взял свою чашку, тёмнокожий слуга подал ему маленькую тарелочку оксидированного металла с объёмистым запечатанным пакетом.

— Это… от кого? — изумился Беляев.

— Доктор перед отъездом поручил передать это вам, когда вы встанете, — ответил слуга и тотчас же скромно удалился, тщательно притворив за собой дверь.

— Посмотрим, что нам пишут из провинции? — юмористически выпустил Коротнев, пока Беляев вскрывал плотный конверт из бумаги, похожей на грубую парусину.

— Вот тебе на!

На стол вывалилось из конверта несколько довольно крупных кредитных бумажек. Беляев вынул листок почтовой бумаги с зажатым в нём, также запечатанным конвертом меньшего формата.

«Добрейший товарищ! — с удивлением начал читать Беляев. — Прошу извинить за несоблюдение законов гостеприимства. Экстренное дело вызывает меня в город. Насколько я мог понять, вы хотите во что бы то ни стало избежать последствий вашего вчерашнего приключения. Если намерения ваши за ночь не изменились, вы очень обяжете меня, воспользовавшись маленьким подспорьем, приложенным к этому письму. Запечатанный конверт вам рекомендуется вручить шкиперу трёхмачтового парусного барка „Лавенсари“, грузящегося в данную минуту в Ханге, Юхо Маттисону. Он поможет вам обойтись без излишних формальностей при отъезде за границу. Прилагаемой суммы, я думаю, хватит вам на то, чтобы добраться до пункта, который вы изберёте, и прожить до тех пор, пока вы снесётесь с родными. Ещё раз предупреждаю, что отказом от этого маленького кредита, который вы погасите, когда вам будет удобно, вы обидите искренно вам симпатизирующего человека и старого студента. Если раздумаете покидать родину, „Марьяла“ к вашим услугам, насколько вам заблагорассудится. Если же нет, то вы должны немедленно выехать в Ханге, чтобы застать „Лавенсари“, который, вероятно, завтра выходит. Желаю успеха. А. Чёрный».

— Что же это такое? — вне себя от изумления выговорил Беляев.

— Что? — переспросил Коротнев, собравший со стола выпавшие из конверта кредитки и тщательно их пересчитывавший. — А вот что… Двести сорок, двести пятьдесят… семьдесят пять… Триста! Триста целковых!

— Но… позволь… откуда же он мог узнать мои намерения? Это колдовство какое-то!

— Ну уж и колдовство! Просто душа человек. Хочет помочь. Я об нём много слышал от студентов…

— Нет, знаешь, всё-таки странно. Как это так? Первый раз в жизни увидал человека — и, извольте радоваться, триста рублей…

— Василий, ты, брат, дурака валяешь. Что же тут странного? Человек состоятельный, не нуждается… Ишь дача-то какая?! Да, может, ему эти триста целковых всё равно, что нам три рубля. И всякий интеллигентный человек так бы поступил. Ничего удивительного.

Беляев задумался.

— Странно как-то всё это, — сказал он. — Кроме того, сегодня у меня и сон глупый какой-то…

— Какой ещё сон?

— Стоны какие-то. Крик… Доктор твой будто бы в переднике, кровью забрызганный…

— Да ведь во сне?

— Да. Во сне… А… вдруг всё это на самом деле было и мне только спросонья казалось, что во сне?

— Фу, чёрт, какая чушь! Словно старая баба над снами охает. Это учёный-то электротехник, через каких-нибудь два-три месяца инженер?

Беляев снова задумался.

— Будь что будет, — решил он наконец. — В самом деле, всё это меня не касается… Решено. Еду!

— Ну, значит, и откладывать нечего. Мой чухонец меня дожидается. Кричи арапа и собирайся!

— Мсье уезжает? — спросил без всякого удивления тёмнокожий слуга, вызванный звонком Беляева. — Быть может, мсье прикажет подать саквояж? Доктор приказал приготовить…

— Нет, спасибо! У меня с собой плед.

— Как угодно, мсье.

— До свиданья! — Беляев протянул тёмнокожему руку с зажатой десятирублёвкой так, как платят за визит докторам.

— О нет, мсье, этого не надо! — мягко отстранил его руку лакей, весело улыбнувшись. — Я не нуждаюсь в деньгах. Да мне их и некуда тратить. Уберите, уберите!

Быстрым и странно кокетливым, настоящим женским движением тёмнокожий красавец схватил руку Беляева и заставил его спрятать деньги в карман.

— Вот теперь я с удовольствием пожму вашу руку! — сказал он, и Беляев ощутил мягкое, но энергичное пожатие тонких горячих нежных пальцев индуса.

— Желаю вам счастья, мсье! Успеха и счастья!