Читаем Доказательство (СИ) полностью

Ман тяжело поднялся со стула и направился за очередной бутылкой: необходимо выпить, иначе невозможно разобраться. Уже давно он перестал хоть что-либо понимать без рюмки алкоголя. Слишком спуталось всё. Атмосфера накалялась. Ману с трудом удавалось выполнять возложенные на него обязанности. Отдых приходил только после нескольких бутылок, а похмелья не бывало никогда. Погребок «таверны» был той тихой гаванью, где удавалось выдохнуть: никто не зайдет сюда, никто не тронет за плечо осторожно, но заставив вздрогнуть; можно просто приложить к разгоряченному лбу холодное зеленое стекло, вобрать в легкие побольше стылого воздуха — и подняться по узкой скрипучей лесенке наверх…

Ёл, воспользовавшись отсутствием товарища, достал свернутый листок. На смятой бумаге, стертой по краям и замятой по складкам, был вырисован ровный чертеж, простой и изящный — пересеченная тремя кривыми дуга, скользящая вниз, и короткая разметка.

— Все хранишь? Люди фотографии хранят, а ты чертеж? — Ман вернулся. На губах его плясало нечто похожее на улыбку, но слишком растерянную и нервную, чтобы поверить в нее.

— Так ведь… — Ёл хотел что-то сказать, но промолчал.

— Да пусти ты уже кого-нибудь. Тебе тут долго нельзя. Тут люди вообще никогда не жили, а ты уже который год… — Ман с мягким «чпоком» откупорил бутылку, подогнул под себя ногу, садясь, и наполнил стаканы. Взгляд его выражал глубокую, но порядком уже пьяную, задушевность.

— Пока мальчишку не вернем, никак не могу. Да и Геометр не пустит раньше. — Ёл повертел в руках чертеж, помедлил и убрал его в карман. Он не смотрел на собеседника, усиленно разглядывая дверь.

— Ты душу свою оставил, ушла она. Прими новую. Отдай ей устремление — и иди в покой… Сколько ж можно? — обиженный таким упрямством Ман сматывал в жгут полотенце, которое едва не трещало в пальцах. Голос его пронизывали укоризненные нотки: — Вот и Геометра нашего до одури довел. Чудит все, чудит для тебя, а ты…

Ман умолк, вздохнул и снова приложился к стакану. Он знал мрачного калеку хорошо, даже слишком хорошо для такой неподходящей пары, как они; и Ман так же ждал обещанного Геометром Гипотетического Возвращения, как и сам Ёл. Потому и не мог обижаться или слишком уж корить своего друга за то, что сам воспринимал, как наивысшее чудо. Покачивая уже полупустую бутылку, Ман вспоминал, как Ёл впервые попал в бирюзовый дом. Странный, измученный, испуганный Ёл даже имени вспомнить не мог, словно бредил, и все говорил, что потерял свою душу и должен ее вернуть.

— Вы не могли бы… — Ирина достала из сумочки платок, приложила его уголок к нижнему веку, откашлялась, не узнавая свой голос, — вы не могли сказать нормально… я не совсем понимаю, что вы хотите сказать… Пожалуйста.

— Видите ли, — врач спокойно смотрела прямо в глаза Ирине, та терялась, сжимала губы в ниточку и сосредоточенно слушала, — этот мужчина не ваш супруг… Изначально была определена неверная группа крови. Сами понимаете, скорая помощь… Судя по описанию, нам показалось, что мужчина — ваш пропавший муж, но нет. Приносим свои извинения.

— А где же Андрей?

— Не могу знать. — Врач взглянула на часы, ей давно пора быть на совещании, а не объяснять очередной «брошенке», что мужа её не нашли пока, и вообще всё это — дело милиции. Раздраженно вздохнув, добавила: — Идите домой, выспитесь, я уверена, как только у милиции появится новая информация, вам позвонят. Простите, мне пора.

Женщина в белоснежном халате быстро зашагала по гулкому коридору. Где-то выла сирена. Из крана в близком санузле капала вода. Кафельная плитка била холодом. Ирина прислонилась к ней спиной. Еще один шанс, еще одна надежда уничтожена вновь… А ведь уже забыла, когда точно пропал Андрей: год, или месяцев десять тому? Сердцем чувствовала, что с мужем беда, а органы правопорядка только разводили руками — нет тела, как ни искали. И вот опять… Сорвали с работы. На собрание к Володьке тоже уже не успевает. Что же делать? Как теперь жить? Вопрос пульсировал обрушившимся понимаем — мужа не вернуть и никогда не увидеть. Никогда…

— Ты пойми, — много дней втолковывал Ман пришельцу. — Теневая — мир особенный. Это не рай, не ад и даже не иной мир.

— А что, если не ад? Так не бывает, чтобы после смерти… Ну не рай же тут…

Прозванный Ёлом никак не мог прийти в себя, глядя на лиловое небо, полупрозрачную вязь арматуры и ковки, острые до уродства силуэты углов и шпилей. Всё здесь казалось Ёлу неправильным, слишком колким, слишком четким до того, что резало глаза.

— Теневая — сердцевина. Шпиль — связующая нить с тем миром, откуда ты пришел. Наш мир почти не требует управления, всё здесь послушно логике… Почти все, — поправился Ман, но тут же закашлялся и умолк на мгновение, словно собираясь с мыслями: — И всё здесь направлено на то, чтобы души, тела, устремления и сама жизнь находились в балансе. А его хранит Геометр и он же выправляет судьбы душ.