Читаем Доказательство (СИ) полностью

— И что же мы должны делать в результате-с? — Пёс со звоном опустил чашку на блюдце. Наконец он понял то, что никак не мог постичь последние два дня, — почему Учитель вел себя столь странным и несвойственным ему образом. Геометр хотел спасти путь души, не позволить ей утянуть на дно Избранника из-за нескольких неверных разметок. Хранитель выдохнул, но задался новым вопросом: — Что же теперь?

— Мы должны исправить график, вернуть мальчику его душу и сохранить баланс, — Ман растеряно прихлебывал чай. Его пальцы подрагивали.

— Всего-то, профессор-с, всего-то, — Китаец хихикнул.

— Вот уж нашел время смеяться, — тяжелый взгляд Хранителя вновь схлестнулся с прозрачной синевой. Гончий запнулся и умолк. Что увидел он в этой прозрачности, никто не узнает, но плечи его распрямились, а вздох вывел Кристаллическую из теплого забытья. — Время пришло.

— Пришло. — Семнадцатый встал из-за стола. — Пора.

Глава пятнадцатая. Новый вдох

Никто не сдвинулся с места, когда бледное свечение начало рассеиваться. Каждый из присутствующих в кабинете Геометра молчал. Все трое осознавали случившееся, но никто не решался заговорить первым.

— Ты не можешь этого сделать. Понимаешь, что случится после?

— Вполне понимаю, но разве это важно? Это неважно. Важно то, что мы сможем выправить график.

— Слишком много энергии высвободится. Кто будет ее сдерживать?

— Я, разумеется, кто же еще?

— Ты понимаешь, что никто подобного еще не делал?

— Понимаю. Но я должен следовать чертежу и его правилам, иначе ничего нельзя будет изменить.

— Ты уверен, что это в самом деле настолько необходимо?

— Да. Все мы видели, что ждет Избранника… и вас.

Ман умолк. Геометр решительно поднялся из-за стола. Несколько минут назад Кристаллическая вышла из круга Покоя, выстроенного Хранителем. Обнажено-звонкая, чистая и готовая к новому шагу — видение было ярким. Скользнуло во взглядах всех. Вольский со вскриком проснулся. Искривленный график выводил двадцатипятилетнего художника на темную улицу. Ледяная сталь, вспарывающая одежду, и острая боль. Заволакивающий всё вокруг алый туман. Душа, утратившая Избранника столь рано, высвобождает огромной силы энергию, попав в Теневую. Стирает свои воспоминания и не может вернуться в поток Силы. Сущности душ, испуганные колоссальным зарядом, разрушаются, прорывают собственные поля, объединяясь с Силой, чтобы удержать баланс. Опустевшая Теневая и дробящаяся Кристаллическая.

— Что это?! — Вольский дрожащими пальцами стер испарину, выступившую над губой.

— Это, мальчик, неверный график-с. Поправлять будем-с, — Китаец присел рядом, опустив руку на плечо Вольского.

— А потом?.. — ужас видения никак не желал отпускать парнишку, он тяжело дышал и обводил взглядом комнату, словно пытаясь найти ответ хотя бы на этот вопрос.

— Ты любишь вопросы, но не все из них настолько хороши, как этот-с. — Китаец потрепал Володьку по волосам, не глядя на него и обращаясь к Гончему: — Хранитель, как думаете-с, что потом?

— Потом Избранник отправится Туда, а каждый из нас будет делать то, что должен. — Пёс казался совершенно спокойным. Главное сейчас — не позволять никому сомневаться. Сомнения могут остановить в самом начале пути. Сомневаться Гончий не любил.

— Тогда мы должны приступать. — Геометр хлопнул в ладоши и одарил всех самой лучезарной и — без сомнений — самой сумасшедшей из своих улыбок. — Хранитель, дружочек, ты ведь помнишь, что я говорил тебе тогда. Контроль. Контроль и надежда. Неподконтрольная категория. Исключение. Но важное. Важнейшее. Верно, профессор, вы же мастер в отвлеченных категориях?

— Да какой уж там мастер… — Ман никак не мог отогнать воспоминания, родившиеся видением будущего, он усиленно моргал, словно стараясь оградить неровное крошево энергетических полей, выводящих из равновесия все души по Ту и эту стороны.

— Какой-никакой, а вопросы ваши найдут ответы. Не сегодня, так завтра, — Геометр не переставал улыбаться, переводя взгляд с одного своего подчиненного на другого. Что творилось в его душе, никто не мог сказать точно, но сам чертежник, казалось, был воодушевлен. — Это ведь в надежде главное?

— Это, — Ман поймал себя на том, что не может смотреть на Геометра.

— А нам, Геометрам, что главное?! Нам главное, чтобы…

— Всё было-с в равновесии. Батюшка, ты чего это? Столько-с слов… — в голосе Китайца сквозило столько заботы, что Геометр немного стушевался.

— И правда, и правда. Многословие — это не ко мне. Я всегда говорю по сути. Не больше и не меньше. Если иногда и позволю себе что лишнее, так это исключительно по любознательности и впечатлительности своей натуры. А вообще… — Геометр резко вытянул вперед руку: — Хранитель, циркуль!