Он забрал у меня свою корочку и положил во внутренний карман модного пиджака. Впечатление от этого предупредительного и какого-то очень уж «фактурного» господина портил только ярко-синий галстук с непонятными серебряными знаками, да холодный, мало что выражающий взгляд.

— Как видите, я не вру. Теперь непосредственно к делу. Мне поручено сначала ознакомить вас с некоторыми реалиями, кои вам известны далеко не полностью. Затем мы обсудим условия соглашения и, если вас все устроит, то заключим непосредственно сам Договор. При желании вы можете взять некоторый тайм-аут, чтобы все продумать и не принимать скоропалительных решений. Потом разорвать контракт будет уже практически невозможно.

— А…

— Мы, может быть, присядем? — сказал этот человек.

— Ой, извините. Вот, прошу в это кресло…

4

— Благодарю вас. Начнем издалека. В ту давнюю пору, когда человек начал осознавать свою личность, он никак не мог примириться с тем, что эта личность недолговечна. Окружающее убеждало его в этом. Соплеменники гибли на его глазах от голода, болезней, под лапами диких зверей, от стихийных бедствий. Таких же, как он, людей убивали другие люди из чужого племени. Или же, по причине разных внутренних конфликтов, более сильные особи из своего собственного окружения убивали своих соплеменников. В ряде случаев их потом еще и съедали. В природе тоже все было недолговечно — погибали животные, гасли костры, в период засухи пересыхали водоемы. Только небо, светила, земля, горы и крупные водоемы казались вечными и бессмертными. А крепнущее человеческое сознание не могло представить свое исчезновение навсегда, как мы до сих пор не можем представить себе бесконечность или сингулярность. Так возник внутренний конфликт, который могла снять только идея о бессмертии личного сознания, или, как теперь говорят, души. Эта идея стала повсеместно необыкновенно популярной и дала толчок к развитию разнообразных религиозных построений и теологических концепций и схем.

Я молча кивнула, не особенно понимая, к чему это клонит мой гость, который уже продолжал, не очень интересуясь моей реакцией:

— Собственно говоря, любая религия призвана решать только три задачи, — продолжал он. — Первая: примирить сознание человека с неизбежностью своего физического исчезновения. Вторая: установить и авторитетно закрепить морально-нравственные системы ценностей, запретов и табу, без которых любое общество саморазрушается и гибнет. И, наконец, третья: сделать попытку объяснить природные явления и построить модель строения, возникновения и развития окружающего мира, удовлетворив природное любопытство человека. Все остальное — просто следствия из этих трех направлений. Вы согласны?

— Ну… Э-э-э… — промямлила я, — да?

— Да. Нам сейчас совершенно не важно, когда и почему возник принцип дуализма сил «Добра» и «Зла». Важно то, что с некоторых пор в сознание людей вбивалась идея необходимости выбора между этими альтернативными силами, и все с этим связанное покрыто непроницаемой завесой, и создается впечатление, что нет никого, кто осмелился бы приподнять ее. Страх этот в действительности представляет собой лишь неспособность проникнуть в суть мировой информационной системы. Мы называем эту информационную систему Силой. Неумение же это опять-таки заложено в самой природе большинства людей. И в этой области любое человеческое сознание не способно к беспредельному продвижению, ибо оно организовано таким образом, что ему непременно положен предел. У каждого он свой. Но он есть у всех. Подлинная суть Высшей Силы неизвестна. Но она — одна из первопричин человеческих поступков, а точнее, их мотиваций, и традиционно в нашей культуре обозначается как дьявольская. Эта ложь настолько набила оскомину, что мне даже не хочется здесь все это особенно подробно разъяснять. Добро и Зло, Тьма и Свет, Бог и Дьявол причудливо переплетены, если поискать, в сознании каждого человека, в каждой человеческой душе. Эти идеи оказались настолько живучими, что уже тысячи лет на их основе строится мироощущение подавляющего большинства людей. Излишне говорить, что такие построения имеют самые отрицательные последствия, и их влияние на людское сознание до нашего времени преодолеть весьма трудно.

Мой гость ненадолго прервался, задумчиво посмотрел на меня и снова продолжил: