Читаем Догадка Ферма полностью

Люди Бреша переговаривались между собой на своем непонятном жаргоне. Луи молчал. Книготорговец тоже. У него не было желания беседовать с пленником, поскольку он размышлял, сколько времени займет путешествие в Париж. После Монтобана они проехали чуть более двенадцати лье. При таком ходе им понадобится не меньше трех недель!

Три недели с пленником, запертым в карете. Возможно ли это?

Когда с едой было покончено, Пебрина связал ноги лежавшему на банкетке Луи. Освободиться тот мог бы с большим трудом, и незаметно это сделать было нельзя.

Бреш занял вторую банкетку, а трое разбойников, завернувшись в плащи, улеглись на полу.

Ночь оказалась ледяной. Они пустились в путь с первыми проблесками зари на свинцовом небе.

— Я плохо понимаю, отчего маркиз де Фонтрай решил, будто у вас хватит ловкости, чтобы заманить меня в ловушку, — неожиданно сказал Луи Шарлю де Брешу утром.

— Почему? — раздраженно вскинулся книготорговец.

— Я признаю, что вы достигли своих целей благодаря удаче, однако маркиз хорошо меня знает. Как же он мог предположить, что я позволю так легко себя одурачить?

Бреш, казалось, заколебался, но его явно задело замечание пленника, и очень захотелось похвастаться своей хитростью.

— Тем не менее, я такое проделывал уже не раз, мсье. Маркизу это было известно, поскольку он похитил из резиденции нунция несколько писем Таддео Барберини, адресованных монсеньору Чиджи. Он был уверен, что у меня все получится.

Луи с сомнением пожал плечами, а книготорговец продолжал:

— Самым блестящим моим делом был захват Ферранте Паллавичино. Ведь я солгал вам. Мне хорошо знаком этот человек! Ферранте был молодой венецианский дворянин, более того, каноник, который решил отдать свое остроумие и талант на службу антикатолическому крестовому походу. Таддео объяснил мне, что памфлеты Ферранте, уже осужденные церковью, становятся невыносимыми для его брата, Урбана Восьмого. Последний из этих текстов, «Развод на небесах», носил ярко выраженный протестантский характер и изобличал окончательное размежевание между Господом нашим и католической церковью. Но как же обезвредить этого человека? Ферранте жил в Венеции, под защитой властей республики.

И вот я приехал в город, чтобы найти возможность сблизиться с ним. Он посещал одновременно и книготорговцев и куртизанок. У одной из них я познакомился с ним, назвавшись вымышленным именем — шевалье Шарль де Морфи или просто Карло Морфи. Втихомолку я распространил слух о моих библиофильских познаниях, и он сдружился со мной настолько, что пригласил жить в свой дворец.

По правде говоря, Ферранте был небогат, а я имел неограниченный доступ к папским сокровищам. И я устроил ему роскошную жизнь. Каждый вечер мы закатывали пиры со шлюхами, из числа самых дорогих в городе. Он полюбил меня как брата.

В одном из своих сочинений он восславил кардинала де Ришелье как мудрейшего из политиков всех времен. Он часто думал о поездке во Францию, с тех пор как получил приглашение от Туссена Роза, секретаря монсеньора Мазарини, который хотел использовать его талант памфлетиста. Но он боялся, что попадется в лапы людей Таддео Барберини, если покинет пределы Венеции.

Я заверил его, что помогу пробраться во Францию, мою родную страну, если он целиком доверится мне. Сверх того, я обещал, что выхлопочу для него пенсию и даже пост главы академии тосканского языка, которую собирался учредить Мазарини. Это его окончательно убедило. Итак, мы покинули Венецию, пересекли Альпы и заехали в Женеву, где Ферранте должен был уладить дела со своими книготорговцами, а потом снова поднялись в долину Роны. В пути я сумел отправить письмо вице-легату Авиньона Федериго Сфорца, который знал, что я работаю на Таддео. Я предложил разместить перед Оранжем отряд папских гвардейцев, переодетых в сборщиков налогов.

Ферранте знал, что в Оранже, протестантском княжестве, для него риска нет, а мне он полностью доверял. В Сорге люди Федериго Сфорца арестовали нас, чтобы проверить багаж, то есть не везем ли мы контрабанду. Они отвезли нас в Авиньон, где Ферранте бросили в тюрьму, чтобы устроить над ним суд. Он доверил мне столько своих сочинений, что я смог выступить обвинителем: по окончании следствия, длившегося несколько недель, преступные действия Ферранте были доказаны, а мне позволили вернуться в Париж, где я вновь занялся книготорговлей.

С той поры я оставался в распоряжении Таддео.

Шарль де Бреш, казалось, был очень доволен своими мерзкими плутнями. Но Луи сумел скрыть отвращение и спросил небрежным тоном:

— Что же сделали с Ферранте?

— Разумеется, он был осужден! Кажется, палач Авиньона вырвал ему язык за кощунственные речи. Ферранте приковали к кресту в каземате. Несомненно, со дня на день он будет казнен.

При этих словах Луи содрогнулся. Значит, последняя жертва Бреша, несчастный Паллавичино, которого Бреш заманил в ловушку, теперь умирает в темнице. Ждет ли и его, Луи, такая же участь?

— Понимаете теперь, почему маркиз де Фонтрай почтил меня своим доверием, когда узнал, кто я такой и каким образом предал Ферранте Паллавичино папскому правосудию?