Читаем Дочери принцессы полностью

Время показало, что болезни у меня не было, так как в отличие от женщин, описываемых в статье, мое неравнодушное отношение к красоте позволило мне довольно быстро избавиться от дурной привычки.

Несмотря на спасенные волосы, я все боялась, что утратила любовь к жизни, и тогда я сказала себе, что если не покончу с изматывающей депрессией, то годы возьмут свое, и я рано постарею. Почувствовав к себе жалость, я представила, как буду умирать медленной смертью, испытывая постепенное угасание всех чувств.

Из этого самоуничтожающего состояния меня вывела моя дорогая сестра.

Сара, мой задумчивый гений, почувствовала снижение моего жизненного тонуса и начала проводить со мной большую часть времени, поднимая своим безраздельным вниманием мое настроение. Она хорошо понимала мои чувства, так как знала, что я оказалась в плену переживаний из-за Абдуллы и Амаии.

Моя сестра с чувством сострадания посмотрела на меня, когда я слезно жаловалась ей:

– Сара, если бы мне пришлось начинать жизнь сначала, мне кажется, я бы этого не вынесла.

Губы Сары слегка изогнулись в улыбке:

– Султана, из нашей семьи мало кто выжил бы, если бы начинал жизнь сначала, – заметила она.

Мы взглянули друг на друга и, не выдержав, расхохотались.

Сестра моя была просто прелесть. Нельзя сказать, что у Сары совсем не было собственных проблем. У нее самой был неуправляемый ребенок, и все же, когда я особенно остро нуждалась в ее помощи, она пришла ко мне. Если четверо из пятерых детей моей сестры стремились к совершенству, то Нашва, которая родилась в один день с Амани и теперь вступила в пору отрочества, находила удовольствие в противостоянии.

Под большим секретом Сара сказала мне, чтобы я благодарила Господа за то, что Амани ударилась в религию, поскольку у нее с Нашвой была прямо противоположная проблема. Ее дочь неумолимо влекло к представителям противоположного пола. Асад уже дважды замечал, что в музыкальном магазине в торговом центре города она встречается с саудовскими подростками.

С залитым слезами лицом Сара призналась мне в том, что дочь ее неистово кокетничает с каждым мужчиной, которому приходится вступать на территорию их дворца. И дрожащим голосом она поведала о том, что неделю назад Нашва затеяла недвусмысленный разговор с двумя молодыми филиппинскими водителями. Один из братьев Нашвы случайно подслушал беседу, а когда ее об этом спросили, Нашва прямо призналась, сказав, что должна хоть как-то развеять монотонность жизни в Саудовской Аравии.

Асаду пришлось уволить молодых водителей и нанять мусульман постарше, которые будут чтить законы и не станут обращать внимания на своенравное поведение женщин его семьи.

А в это самое утро Сара слышала, как ее дочь разговаривала по телефону с подругой. Девчонки в деталях обсуждали приятные физические данные старшего брата подруги. Саре показалось, что Нашва положила на этого юношу глаз, и теперь решила, что ей придется пересмотреть возможность посещения ее дочерью этого дома.

Безответственное поведение Нашвы беспокоило Сару, накладывая на ее лицо печать озабоченности. С горечью она сказала, что одним из просчетов природы оказалось то, что красота и добродетель ее дочери шли разными путями. Нашва, по словам моей сестры, была красавицей с невинным лицом, которой, к огромной жалости, недоставало добродетели.

Я вынуждена была согласиться, что мои трудности с Амани бледнели на фоне проблем моей сестры, связанных с Нашвой. У меня, во всяком случае, было хоть одно утешение – благочестивость Амани находила одобрение в глазах религиозных властей, в то время как поведение Нашвы могло опутать Сару и Асада бесконечной паутиной саудовской религиозной и правовой системы.

И снова меня стала мучать мысль о том, что все же моей дочерью была Нашва, в то время как Амани по духу была ближе Саре. Я уже собиралась спросить об этом Сару, но вдруг меня охватило волнение, что за таким беспочвенным предположением может последовать действительный обмен дочерьми. Тогда я напомнила себе о том, что в моей стране лучше вести борьбу с упорным религиозным фанатиком, чем с юной особой, одолеваемой сексуальными желаниями.

Чтобы поднять настроение сестры, я сказала ей, что мы, родители, когда вопрос касается наших детей, зачастую не видим в них ничего, кроме плохого. Я стала думать, какие хорошие черты Нашвы можно было бы привести в пример, но так ничего не смогла вспомнить.

Сара и я некоторое время хранили молчание и только обменивались взглядами. Нам не надо было говорить – мы понимали друг друга без слов.

Думая о дочери, сестра завела разговор о прогрессе цивилизации. Наши дети, огражденные от всех житейских проблем, купающиеся в невероятной роскоши, получающие высоконравственное воспитание, удовлетворяющие все свои духовные устремления, тем не менее ничего не выиграли в своем развитии от такой тщательно продуманной организации их жизни.

Сара пришла к выводу, что человеческий характер вытекает непосредственно из человеческих генов и что ее дети вместо заботливо ухоженных растений могут вырасти с таким же успехом дикими сорняками.