Читаем Дочери принцессы полностью

Но это было еще пе самое худшее! Не двольствуясь одной лишь вновь обретенной верой, моя дочь поставила перед собой миссионерские цели и стала привлекать к своему образу жизни других. Сегодня Амани пригласила к нам в дом своих ближайших подруг, а также четырех совсем еще юных кузин, чтобы почитать им из Корана, а потом поговорить о своем толковании слов пророка, которое, к великому моему огорчению, ужасно напоминало мне то, что я так часто слышала от правительственного Комитета похвальной добродетели и предотвращения порока.

Интонации детского голоса Амани все еще звучали в моих ушах, когда я закрыла двери своих покоев и легла поперек кровати, гадая, каким образом я как мать смогу справиться с новым кризисом, разразившимся в нашей семье.

Подслушивая, я узнала строки из святого Корана:

«Не воздвигаете ли вы на каждом возвышении вехи для собственной услады?

И не стяжаете ли для себя прекрасные строения в надежде, что будете пребывать в них вечно?

И вашу сильную длань пе сжимаете ли вы, как люди, облеченные абсолютной властью?

А сейчас бойтесь Аллаха и повинуйтесь мне и не поддавайтесь па уговоры тех, кто расточителен и творит в стране сумасбродства и пе желает исправляться».

Мои колени задрожали, когда я с ужасом услышала, что Амани подчеркнула сходство королевского семейства аль-Саудов с хвастливыми грешниками из Корана.

– Оглядитесь вокруг! Убедитесь в богатстве дома, из которого я вещаю вам! Дворец, пригодный для самого Аллаха, не мог бы быть краше! Разве, предаваясь нестерпимой для человеческих глаз роскоши и попустительству, мы не проявляем неуважение к словам самого Аллаха?

Голос Амани стал звучать тише, словно она перешла на шепот, но я закрыла глаза и теснее прижалась к двери, чтобы расслышать сказанное. Я едва могла разобрать слова Амани.

– Каждый из нас должен отказаться в своей жизни от расточительства. И я буду в этом первым примером. Украшения, что я получила благодаря богатству моей семьи, я отдам беднякам. Если вы верите в Бога пророка Магомета, то последуете моему примеру.

Я не услышала, как отреагировали слушатели на такое диковинное заявление их лидера, потому что в этот момент моя старшая дочь. Маха, объявила о моем нежеланном присутствии.

Теперь, вспомнив об обещании Амани избавиться от ее драгоценностей, я бросилась в спальню дочери. Там я открыла сейф, который был у нее с Махой один на двоих, и извлекла из него большое количество дорогих ожерелий, браслетов, сережек и колец и заперла все это изобилие в сейфе в кабинете Карима. На всякий случай вместе с украшениями Амани я взяла и драгоценности Махи, потому что кто может знать, на что способна Амани в ее нынешием состоянии религиозного подъема.

Я знала, что стоимость одних только украшений Амаии превышала миллион долларов. Их дарили ей любящие ее люди, те, кто хотел обеспечить ей в будущем экономическую независимость. Себе же я дала слово, что если Амани действительно пожелает помогать беднякам, то ей специально для этого будут выделены деньги. Я вспомнила о тех миллионах риалов, что мы с Каримом спокойно раздали бедным за последние годы, и огорчилась, потому что наша щедрость осталась незамеченной. Вдобавок к обязательному закяту, составлявшему определенный процент нашего ежегодного дохода, без которого мы могли спокойно обойтись, Карим и я жертвовали еще дополнительные пятнадцать процентов нашего дохода на нужды образования и здравоохранения различных мусульманских стран, менее удачливых в экономическом плане, чем Саудовская Аравия. Мы всегда помнили слова пророка: «Если вы даете милостыню открыто, это хорошо, но если вы даете ее втайне от других, это еще лучше, и воздастся вам за ваши грехи, ибо Аллаху известны все ваши деяния».

При мысли о тех денежных вкладах, что мы делали для строительства медицинских центров, школ и жилищ в беднейших мусульманских странах, у меня возникло острое желание напомнить Амани о той громадной финансовой помощи, что оказывали ее родители. Или же всю нашу благотворительную деятельность наш ребенок рассматривал как бессмысленную? Или же ее истинным желанием, как и желанием тех, кто на нашем богатстве только благоденствовал, было пустить нашу семью по миру?

Вернувшись в постель, я тихо пролежала не менее двух часов, погруженная в тяжелую думу, отбрасывая несостоятельные мысли, не зная, как сразиться с силой, что превышала человеческие возможности.

Уже сгустились сумерки, когда Карим вернулся домой, закончив работу в своем офисе в Джидде.