Читаем Дочь ведьмы полностью

– Послушай, я что-то не пойму. То есть ты пошла к Диане после того, как я в тот вечер тебя встретил, и… кто это с тобой сделал? Скажи мне!

– Он оказался совсем не таким, как я вначале думала. Диана знала его получше, она познакомилась с ним раньше, когда работала в «Черной лошади». Мы хотели провести с ним вечер, выпить, покурить. И вывести его на разговор. Тайком записать на диктофон. Мало ли, может, удалось бы выпытать что-то важное. Диана сказала, что он большой любитель поболтать. Ну, повыпендриваться. Она считала его высокомерным типом, поэтому я нервничала. Но он оказался очень милым. Я подумала, что зря мы его обвиняем во всех грехах. Мы начали говорить о музыке, о группе, в которой он играет; он беспрерывно рассказывал про свои выступления. Сказал, что мы должны как-нибудь прийти на его концерт. Он воодушевился, когда мы заговорили про Кристину, и сказал, что на этот счет у него есть собственные предположения. Они связаны с его старым учителем физкультуры – ну, вы знаете, Аланом Мэкки. По его мнению, в ее исчезновении виноват Алан Мэкки. Якобы он знал ее очень… близко. А еще, Найл, мне очень жаль, но он сказал, что их с Кристиной многое связывало. Ну вы понимаете… Якобы это он уговорил своего приятеля сдать ей помещение для сеансов терапии…

Найл хлопает ладонями по рулю.

– Сэнди Росс! Это вы с ним встречались? Она совсем его не знала!

Найл с трудом переваривает услышанное. Он вспоминает, что Кристина виделась с Сэнди всего несколько раз. А он с ним подружился и вовсе через несколько лет после ее исчезновения…

– Он сказал, что может показать мне место, где, по его мнению, она похоронена…

Найл замирает, его мозг работает то лихорадочно быстро, то слишком медленно. А в голове мелькают самые жуткие мысли… Анн-Мари продолжает говорить, не в силах остановиться:

– Казалось, будто он говорит правду… Он говорил очень уверенно, и звучал убедительно, и казался таким добрым. Звучит безумно, но в тот момент мне показалось, что мы ошиблись, несправедливо его подозреваем. Мы весело болтали, а потом, когда он вышел в туалет, Диана пыталась отговорить меня от того, чтобы с ним идти. Но… мне казалось, что все обойдется. Ведь я записывала наш разговор на свой телефон. В этом-то и заключалась наша задумка. Но я почему-то почувствовала себя рядом с ним в безопасности. Я думала, что мы поедем в его машине, но он был не за рулем. Признаюсь, это меня удивило. Я спросила, почему он не на машине. Я должна была сразу догадаться, что тут что-то не так. Он сказал, что ехал на велосипеде от озера, но снаружи никакого велосипеда не оказалось. И никаких рыбацких прибамбасов. Он предложил воспользоваться машиной Дианы. Сейчас, оглядываясь назад, можно уверенно сказать одно: он просто не хотел рисковать. – Она кашляет, и Найл видит, как по ее лицу катятся слезы. – Я вела себя как полная идиотка. Пока он ждал снаружи, я еще раз предложила Диане поехать с нами. Но прежде чем я успела упомянуть о машине, она меня выругала. Сказала, что хочет остаться дома. Мы договорились быть на связи, если вдруг что-нибудь случится, а позже встретиться. На том месте в лесу, куда мы обычно ходим курить. Мне удалось незаметно вытащить ключи от машины из кармана ее куртки… На всякий случай я настояла на том, что сама поведу, – продолжает Анн-Мари.

Найл удивленно смотрит на нее.

– Водить я научилась у своего отца. Когда мы сели в машину, он надел перчатки… То есть Сэнди стоял на холоде, дожидаясь меня, но перчатки надел только в машине. Также он застегнул молнию на куртке и натянул шапку. Я тогда подумала, что он замерз и хочет согреться, ну или что-то в этом роде. Но в машине было и так тепло, я даже удивилась. Мы отъехали по лесу от дома Дианы на несколько миль. Я не знала эту дорогу и где мы находимся. Вот тогда он мне и сообщил, что все знает. О том, что Кристина была убита в каком-то подвале. – Анн-Мари начинает дрожать, но больше не плачет. – И все время повторял, что, мол, все это дело рук Алана Мэкки. Я решила проверить, записывает ли мой телефон, но не нашла его на месте… Поглядев на Сэнди, я увидела, что он зачем-то обмотал лицо шарфом. И из узкой щели на меня смотрели его глаза… Я остановила машину. Мы заехали куда-то вглубь леса. Он отобрал у меня ключи от машины, потом повел меня куда-то. Я упиралась, но силы были неравны. Наверное, так мы прошли несколько миль. – Она снова начинает плакать, крепко обхватив себя руками.

Найлу становится неуютно рядом с девочками. Его тело требует действий, охватившая его ярость просится наружу. Он хочет что-нибудь разрушить, дать волю своим чувствам. Разрушить так же, как сейчас по кусочкам разрушают его самого. Он вспоминает, как Сэнди сидел у него дома и разговаривал с его дочерью. Потом – Катриону и их поездку на рыбалку…

Анн-Мари тихим голосом продолжает: