Читаем Дочь Сталина полностью

Став взрослой, Светлана говорила, что ее отец так и не признал, что Гитлер обдурил его: «Он считал себя непогрешимым… свои политические таланты непревзойденными». После войны она вспоминала его привычку повторять: «Эх, а вместе с немцами мы были бы непобедимы!» Затем он прибавлял: «Так они думали, что могут одурачить Сталина? Ну так посмотрите сейчас на них, это Сталин их одурачил!» Светлана всегда пугалась, когда Сталин говорил о себе в третьем лице, и всегда удивлялась, не вышло ли так, что он «сам себя одурачил».

Пытаясь контролировать пришедший с войной хаос, Сталин принял меры, чтобы защитить свою дочь. Он попросил свою золовку Женю отвезти семью на дачу в Сочи. «Война будет долгой, – сказал он ей, – прольется много крови. Пожалуйста, отвези Светлану на юг».

Удивительно, но Женя отказалась, сказав, что она должна быть со своим мужем (она снова вышла замуж после смерти Павла) и спасать своих детей. Никто и никогда не говорил «нет» Сталину. Он никогда не прощал и не забывал ни единого предательства. Сталин мог ждать возможности отомстить годами, в чем Жене еще предстояло убедиться.

После отказа Жени Сталин обратился к Анне, Надиной сестре. Пробравшись сквозь молчаливые толпы людей, безуспешно пытающихся покинуть Москву, Анна сумела посадить маленькую группу родственников Сталина на поезд, идущий на юг, к Черному морю. Анна, двое ее сыновей, дедушка Сергей и бабушка Ольга, жена Якова Юля и их дочь Гуля и Светлана с няней теснились в беспорядке отдельного купе. Несмотря на то, что в их школе регулярно проводились военные учения – у Светланы даже сохранилась фотография 1935 года, где их класс стоит в противогазах – только сейчас она поняла ужас настоящей войны и сокрушительный страх за любимых, которые оказались в опасности.

23 июня, на следующий день после начала немецкого вторжения, Сталин послал своих сыновей Якова и Василия и своего приемного сына Артема на фронт. Позже Артем уклончиво говорил об этом:

Мы с Яковом записались в артиллерию, Василий был пилотом. Все мы отправились на фронт с первого дня войны. Сталин специально позвонил, чтобы нас немедленно взяли. Это была единственная льгота, которую он нам предоставил. Сохранилось несколько писем от Василия к отцу. В одном письме с фронта он просит прислать ему денег, потому что в его отделении открыли буфет и ему хотелось купить новую офицерскую форму. Отец ответил: «1. Насколько мне известно, летчики получают вполне достаточное пищевое довольствие. 2. Сын Сталина не нуждается в особой форменной одежде». Денег Василий так и не получил.

Лето семья Сталина провела в Сочи. Подруга Светланы Марфа Пешкова, которая тоже эвакуировалась, навестила их однажды утром. Светлана вышла в комнату очень расстроенная и, после того, как Марфа спросила, что с ней, сказала: «Сегодня ночью мне приснился очень странный сон. Мне снилось, что я вижу огромное гнездо на дереве. В гнезде был орел с птенцами. И вдруг он взял одного из них и выкинул из гнезда. Птенец упал и разбился». Тут Светлана заплакала: «Ты знаешь, что-то ужасное случилось с Яшей!» Перед отъездом она попрощалась с ним по телефону незадолго до того, как он ушел на фронт.

Вскоре после этого сна Светлана сняла телефонную трубку и услышала голос отца. Она спросила про Якова, и Сталин ответил: «Яша попал в плен». Она не успела ничего сказать, как Сталин добавил: «Пока не говори ничего его жене». Юля с волнением ждала на кушетке неподалеку, впиваясь глазами в лицо Светланы. Светлана решила, что ее отец прав и промямлила Юле: «Он сам ничего не знает о нем». У нее не хватило сил сказать правду.

Светлана была потрясена звонком отца. Последние несколько лет она стала очень близка со своим сводным братом. Хотя он был на девятнадцать лет старше, они вместе занимались в бане в Зубалово, расстелив одеяла на душистых березовых скамейках и валяясь на них с книгами.

У Сталина всегда были плохие отношения с его старшим сыном. По мнению всей семьи, он постоянно издевался над Яковом, называя его слабым и бессильным. Когда отец с неодобрением отнесся к его первой женитьбе, девятнадцатилетний Яша пытался застрелиться, но пуля только скользнула по его груди. Сталин писал Наде из Сочи: «Передай Яше от меня, что он поступил как хулиган и шантажист, с которым у меня нет и не может быть больше ничего общего». Ходили даже слухи, что, когда Сталин узнал о попытке самоубийства сына, он рассмеялся: «Ха! Этот даже застрелиться не смог!» Яков уехал в Ленинград и не виделся с отцом восемь лет. Светлана всегда защищала Якова: «Яшина мягкость и спокойствие всегда раздражали отца, который был вспыльчивым и порывистым даже в старости».