Рот наполнился слюной.

– Давай.

Робби купил один крепель и один брецель. Сэм и Портер ограничились пивом и отвлеклись на двух грудастых девушек с оборками вокруг декольте.

Пончик в ладони Элси был теплым. Она надкусила – брр, приторно. Элси сморщилась и протянула Робби надкушенный пончик:

– Возьми.

– Не шмидтовское качество? – поддразнил он.

– Шмидт? – встряла женщина в очереди, с круглым животом и таким же беременным прыщом на кончике носа. – Гейзель Шмидт?

Элси попыталась не смотреть на прыщ.

– Моя сестра, – пояснила она.

– О! Так вы, наверное, знакомы с Йозефом Хубом?

Пончик едва не вышел обратно. Элси попятилась, но женщина не отставала:

– Он искал твою сестру. Нашел? Он был командиром роты ее жениха. Петера Абенда.

Элси повернулась спиной к Робби. Женщина тоже. Она продолжала:

– Я была партий… была секретарем архива в Мюнхене. Никогда не забываю имена. – Она погладила себя по животу. – Мы с Йозефом приятельствовали до того, как я познакомилась с мужем. – Она показала через плечо на тучного человека в очереди. – Йозеф просил личное дело Гейзель Шмидт, я не дала и не могла дать – это же секретная информация по тем временам. – Она выпрямилась, как бы защищаясь. – Мы больше не встречались. Я все гадала, нашел он ее или нет.

– Когда это было? – Сердце у Элси забилось, надежда ожила.

– Хм-м… – Женщина постучала пальцами по огромному животу. – Сорок первый, сорок второй. Не помню точно. Целая вечность прошла, да?

Да уж. Элси вспомнила, как Йозеф впервые вошел в их пекарню – высокий, благородный; как на экране в темном кинотеатре – только фигура, по краям размытая.

– Под конец войны такое творилось. Я уже много месяцев о нем не слышала, – сказала Элси.

– Так вы его знали. Хороший был человек. – Женщина прокашлялась. – Такая жалость.

Летнее солнце палило, несмотря на шляпку.

– Какая жалость?

– А вы не слышали?

Элси покачала головой. Уши горели.

Женщина глянула на мужа и сунулась ближе:

– Его и группу офицеров СС нашли на корабле. На приколе стоял в Брунсбюттеле. Все с собой покончили.

Элси зажмурилась и снова открыла глаза.

– Застрелились. Море крови. Один только не застрелился – Йозеф. Говорят, вколол себе смертельную дозу, – прошептала женщина.

Элси глотнула воздуха, но это не помогло. В горле вскипела кислота. Отвернуться Элси не успела, ее вырвало прямо на деревянные сабо секретарши из архива СС.

К ней бросился Робби:

– Элси?

Она упала на четвереньки, вцепилась в траву.

– Извините. Она выпила, – объяснил женщине Робби. – Ей всю неделю нездоровится. Толком не ест.

Женщина стряхнула с башмака кусок вязкого жареного теста.

– Ничего страшного. Со мной тоже недавно такое было. Ужас как тошнило в начале беременности.

Элси вперилась в ярко-желтый одуванчик. Голова еще кружилась, но гул толпы затих. Она положила руку на живот. Да быть такого не может.

Тридцать семь

Пограничная застава Эль-Пасо

Эль-Пасо, Техас

Монтана-авеню, 8935

– Original Message – От: reba.adams@hotmail.com

Дата: 14 февраля 2008 18:52

Кому: ricardo.m.chavez@cbp.dhs.gov Тема: Думаю о тебе

14 февраля 2008 года

С Днем святого Валентина, Рики!

Я тебе звонила, но ты, наверное, был еще занят на погранзаставе. Жаль, что я не могу перенестись к тебе и посмотреть, как солнце красит небо во все цвета нашего любимого мороженого. Сколько мы насчитали оттенков – тридцать три? На два больше, чем в «Баскин-Роббинсе». Мое любимое – маракуйя с ананасом. Та ложечка, что прямо над Санленд-парком в Нью-Мексико. Если увидишь сегодня, передавай привет от меня.

В Заливе закат совсем другой. По-моему, слегка размытый. Но квартира красивая. Лея, мой редактор, помогла найти и обставить. В доме на квартиры большая очередь, но по одному

Леиному слову меня переставили из хвоста в начало. Тебе понравится. С балкона видно море. Лея в редакции – настоящая яйцерезка. Напоминает Элси: натуральная пища, местное вино, на столе все строго калифорнийское. Ну, я пока новобранец, освоюсь – будет проще.