– Так он сказал. И тогда-то твой отец оживился.

– А ты сам осмотрел ногти мальчика?

Симон покачал головой.

– Нет. Но, полагаю, твой отец осмотрел.

Магдалена улыбнулась, и Симону на миг показалось, что перед ним стоял палач, а не она.

– Чего ухмыляешься? Говори же!

– Думаю, теперь я знаю, что отец задумал сделать этой ночью.

– И что же?

– Ну, видимо, хочет еще раз посмотреть ногти других мальчиков.

– Но они давно уже на кладбище Святого Себастьяна!

Магдалена по-волчьи оскалилась.

– Теперь ты понимаешь, почему вы отправитесь только в полночь.

Симон побледнел и опустился на стул.

– Ты… ты думаешь…

Магдалена налила себе еще одну кружку вина, и заговорила, только сделав большой глоток.

– Остается только надеяться, что мальчишки и в самом деле мертвы. После всего этого в них действительно мог вселиться дьявол. Лучше возьми с собой распятие. Никогда не знаешь…

Тут она поцеловала его в губы. Симон почувствовал вкус вина и земли. Приятней, чем кофе.

12

Воскресенье, 29 апреля 1659 года от Рождества Христова, 6 вечера

Над городом медленно сгущались сумерки. Лучи света еще падали на дороги и поля, однако под кронами дубов и буков уже наступил вечер. Тени подкрадывались к поляне в лесу. Четверо мужчин сидели вокруг потрескивавшего костра, над которым, насаженные на вертел, жарились два зайца. Жир капал в огонь и источал такой запах, что рот сразу наполнялся слюной. Люди весь день ничего не ели, если не считать нескольких кусков хлеба и диких ягод. К тому же они были раздосадованы.

– Сколько нам еще сидеть в этой богом забытой дыре? – проворчал один из них, который вращал вертел над огнем. – Надо дальше двигать, во Францию. Разыщем таких же пришлых, как и мы. Война там еще не кончилась.

– И что насчет денег, а? – спросил второй, растянувшийся на покрытой мхом земле. – Он обещал нам пятьдесят гульденов, когда мы сровняем стройку с землей. И еще пятьдесят, когда Брауншвайгер прикончит эту мелюзгу. До сих пор мы видели только четверть всех денег. Это при том, что свою часть работы мы выполнили.

Он покосился на мужчину, который сидел чуть в отдалении, прислонившись к дереву. Тот даже головы не поднял. Он занят был своей рукой. С ней, видимо, было что-то не в порядке, он разминал ее и массировал. На голове мужчина носил широкополую шляпу с несколькими яркими петушиными перьями. Одет он был в ярко-красный камзол, черный плащ и высокие сапоги, доходившие до бедер. В отличие от остальных он аккуратно подстригал бороду. На бледном лице его выделялся крючковатый нос и длинный шрам. Человек этот не отличался мощным телосложением, но был жилистым и сильным.

Наконец он остался доволен своей рукой и, улыбнувшись, вытянул ее вверх, так что она, освещенная пламенем, сверкнула белым. От локтя до кончиков пальцев рука состояла из костей и отдельных их частей, просверленных и связанных медной проволокой. Она напоминала руку мертвеца. Только теперь ее обладатель взглянул на компанию.

– Чего ты сказал? – спросил он тихим голосом.

Солдат у костра сглотнул, но все же проговорил:

– Я говорю, что мы свою часть работы сделали, а с мелочью ты пожелал расправиться не иначе как сам. А они до сих пор бегают, непонятно где, а мы ждем своих денег… – Он опасливо поглядел на человека с костяной рукой.

– Трое мертвы, – прошептал дьявол. – Двое других где-то поблизости. Здесь, в лесу. Скоро я до них доберусь.

– Ага, ближе к осени, – засмеялся третий и осторожно снял зайцев с вертела. – Но так долго я здесь оставаться не намерен. Я ухожу, и завтра же. Мне причитается моя доля, и ты, ты отдашь мне ее, – он сплюнул в сторону дерева.

В мгновение ока дьявол подскочил к мужчине, выхватил у него из рук вертел, приставил острие к самому горлу солдата и почти вплотную приблизился к его лицу. Солдат невольно сглотнул, и раскаленный кончик вертела коснулся гортани. Человек пронзительно закричал, и тонкий ручеек крови сбежал вниз по его шее.

– Вы тупые скоты, – прошипел дьявол, не убирая вертел ни на один миллиметр. – Кто выхлопотал для вас эту сделку, а? Кто до сих пор обеспечивал вас жратвой и выпивкой? Без меня вы давно бы уже сдохли от голода или болтались на каком-нибудь дереве. Скоро я доберусь до мелюзги, не беспокойся. А до тех пор мы останемся здесь! Иначе никаких денег!

– Отпусти Андрэ, Брауншвайгер! – медленно поднялся второй солдат, высокий и широкоплечий, лицо которого пересекал шрам.

Он двинулся к дьяволу с обнаженной саблей. Лишь тот, кто присмотрелся бы внимательно, смог бы заметить в его глазах страх. Рука, сжимавшая клинок, едва заметно дрожала.

– Мы достаточно за тобой побегали, – процедил он. – Мне уже противно от твоих зверств, твоей кровожадности и мучений. Не нужно было убивать того мальчишку, теперь против нас ополчился весь город!

Дьявол, которого они звали Брауншвайгером, пожал плечами: