Читаем Дочь обмана полностью

— Как поживаете, Ноэль? — холодно спросила она.

— Спасибо, неплохо. А как вы, леди Констанс?

— Пока еще чувствуется некоторая слабость и щиколотка побаливает. А в остальном, за исключением усталости, все хорошо.

Ее глаза на мгновение встретились о моими. Я догадалась, что она сейчас вспоминает о своих откровениях и сожалеет о них. Хочет ли она о них забыть совсем? Нет, это маловероятно. Возможно, она хочет, чтобы я рассматривала их как панические слова человека, глядящего в лицо смерти? Она была гордой женщиной и сейчас, вернувшись к спокойствию повседневной жизни, она, возможно, вспоминает и заново переживает оскорбление и унижение, которые ей пришлось выносить из-за увлечения ее мужа другой женщиной.

— Тяжелое испытание нам пришлось пережить… — начала она, потом замолчала и, наконец, добавила, — вместе.

— Это было некоторым утешением — знать, что есть кто-то рядом, — сказала я.

— Да, безусловно.

Я увидела, что слезы сбегают по ее щекам, и поняла, что борьба с самой собой почти закончена. Я подошла к ней и взяла ее за руки.

— Да, это было ужасное испытание, — повторила я, — и, тем не менее, я не могу сказать, что жалею обо всем, что случилось тогда.

Она молчала.

Я продолжала:

— Быть вместе, разговаривать, понимать друг друга…

— Да, да, вы правы, — наконец взволнованно проговорила она.

Я поняла, что должна взять инициативу на себя. Гордость удерживает ее от ответного шага.

— Надеюсь, — сказала я, — что теперь, когда мы с вами обрели эту дружбу, мы сумеем ее сохранить.

Она сжала мою руку и просто сказала:

— Я тоже надеюсь.

Барьер был снесен. Наши отношения снова стали такими, как тогда, в той темной зловещей дыре.

Она достала из-под подушки платок и вытерла глаза.

— Я веду себя глупо, — проговорила она.

— Ах, нет, нет.

— Да, моя дорогая Ноэль. Мы никогда не забудем, через что нам пришлось вместе пройти. Но, как ты говоришь, нет худа без добра — это сделало нас друзьями.

— Я боялась, что это было только тогда. Боялась, что это исчезнет.

— Нет, наша дружба слишком крепка, чтобы исчезнуть. Хотя она еще очень короткая. Впрочем, это не было совершенно неожиданным. Я всегда восхищалась тобой, так же как и ею.

— Теперь мы начнем все сначала, — сказала я. — Все остальное — в прошлом. Важно только настоящее. Сейчас я чувствую себя счастливой и полной надежд.

Она не стала расспрашивать, почему. Думаю, боялась слишком открыто показать свои чувства.

— Ты слышала о том, что эта сумасшедшая убрала предупреждающие знаки? — спросила она.

— Да.

— Ее увезли в клинику. Ведь это она подожгла флигель. Как опасна была эта женщина!

— Да, — согласилась я. — Какая удача, что ее служанка, Китти, видела, что она сделала.

— Эта бедная девочка, она несколько слабоумная.

— Но у нее хватило ума сообщить Герти о том, что она видела.

— Ей, конечно, нельзя туда возвращаться. Мы оставим ее здесь. Интересно, что теперь будет делать Фиона Вэнс.

— Я думаю, теперь, когда она знает, что ее бабушка находится под присмотром врачей, ей будет много легче. Можно себе представить, как она мучилась с ней все последнее время. Но она никогда не жаловалась.

— Полагаю, этот вопрос будет улажен.

Мы помолчали, потом леди Констанс сказала:

— Я думаю, мой муж скоро будет дома.

Я приняла мгновенное решение.

— Леди Констанс, — я хотела бы вам что-то сказать. Не знаю, как вы это воспримете. Если я не скажу вам об этом сейчас, вскоре это сделает Родерик. Но если это огорчит вас…

— Думаю, я знаю, о чем идет речь, — сказала она. — Родерик хочет жениться на тебе. Об этом ты хотела сказать мне, не так ли?

Я кивнула.

— И, — продолжала она, — ты хочешь выйти за него замуж. Я видела, что к этому идет.

— А вы, леди Констанс, что вы скажете?

Она пожала плечами, а я продолжала:

— Я знаю, вы ожидали, что ваш сын женится на девушке совсем другого положения. Вы хотели для него чего-то самого лучшего в мире.

Какое-то время она молчала. Потом заговорила будто сама с собой.