Девочка выжимала воду из губки, чтобы намылить старому пастору спину, осторожно, чтобы не дотронуться до его обнаженной плоти рукой – «никогда больше не трону его, если смогу», – когда что-то твердое и невидимое ударило ее по левой руке. Она отлетела назад, поскользнулась на влажной плитке и упала на спину. Ошеломленная, со жгучей болью в руке, она лежала, уставившись в высокий решетчатый потолок, где между досок выползала черная плесень.

Встревоженный ее падением, старик выскочил из ванны.

«Мальчик. Он жив. Кто-то его обижает, но он жив».

«Он напуган, очень напуган, происходит что-то ужасное…»

Она закрыла глаза, сосредоточившись на боли, разливающейся от ее руки – которая теперь стала рукой мальчика, в темноте сарая… его сарая? Нет, это не сарай, какое-то другое место, сырое и темное, оно недалеко, и там едкий влажный запах.

Пастор нависал над ней, голый, с него капала вода.

Она постаралась убраться дальше в ту темноту, отпрянув от протянутой руки старика.

«Миранда», – подумала она.

Проблема с багажником

Держа Грейс, завернутую у нее на груди, Тейя пересекла лужайку между «домом-ружьем» и «Плимутом». Под мышкой она несла тяжелый чемодан и два толстых стеганых одеяла. Открыв заднюю пассажирскую дверь, она не смотрела на переднее сиденье. Там был ужас – засохшая кровь и ошметки плоти; некогда белый винил покрылся красной коркой. Тейя расстелила одно одеяло на заднем сиденье и положила на него завернутого раздраженного ребенка. Потом взяла другое, сложив пополам, и расстелила на переднем.

Снова хлынул пронизывающий дождь.

Она пошарила в кармане, вставила ключ в багажник и открыла его.

Она ахнула.

Внутри лежал заместитель констебля, превратившийся в багровое месиво.

Тейя почувствовала, как у нее начали дрожать руки, угрожая распространиться по ногам, по позвоночнику, к зубам. Она стиснула зубы и, склонившись над багажником, взяла заместителя за ботинок и попыталась вытащить тело, но ботинок сорвался, и она завалилась на траву, тяжело приземлившись на зад. Отбросила ботинок в сторону. И уже хотела попробовать заново, когда услышала, как что-то разбилось в оранжерее.

Тейя увидела, что дверь распахнулась.

Она прислушалась, но уловила лишь размеренное пыхтение генератора.

Страх скрутил ее изнутри.

Она согнула длинную ногу заместителя, сунула обратно в багажник и захлопнула его. Села за руль, завела мотор и вывела машину на дорожку, припарковала на траве. И, оставив двигатель включенным, вошла в оранжерею.

Готов

Миранда проснулась в гамаке и увидела череп Хирама без челюсти, лежавший у нее на груди. Его глазницы были все в грязи. Ребра лежали вокруг нее, будто пытались утешить. Одежда на ней была сухая и жесткая, волосы спутались. В окно она видела, что снаружи было еще светло, небо заволокли быстро движущиеся облака, пока она спала. Маленький сарай сотрясался от грома.

– Мы приближаемся к концу, – произнес голос.

Миранда вздрогнула и увидела девочку: та сидела, скрестив ноги на полу в ее старой футболке и джинсах. Она читала книгу, которую взяла из кучи на полу и положила себе на колени.

Миранда вылезла из гамака, оставив на нем отцовские останки.

Девочка, не отрывая глаз от книги, перелистнула страницу.

– Я со старым пастором, он называет себя Отцом. Я помогаю ему готовиться. Но мне больше нравится здесь. Здесь хорошо.

Миранда на негнущихся ногах прошла к столу, прислонилась к нему. Кофейная банка с цветными карандашами опрокинулась и откатилась к краю стола, несколько карандашей упало на землю.

– Готовиться к чему? – вымолвила Миранда.

– К его ритуалу, – ответила девочка. – У тебя тоже есть ритуал. Кипяток. Ведьмин палец. – Она закрыла книгу и посмотрела в окно, где по стеклу застучали мелкие капли. – Люблю дождь, – сказала она.

– Я тоже, – сказала Миранда, но девочка продолжала говорить, будто не слышала ее.

– Кипяток, ведьмин палец. Банка, разбитая. Он достался курам.

– Кто достался? – В горле у Миранды совсем пересохло.

– Куры дерутся за него. Он был в банке, потому что его забрал лес и черви, и на этот раз зеленая дама все сберегла, сохранила в земле, как кости твоего папы, а в нужный час вернула старой ведьме. Лес забрал его, а зеленая дама вернула, так же как вернула старому пастору его бритву. Она сказала, что та ему нужна, и знала, что тебе будет нужно то, что в банке, и старая ведьма сохранила его в шкафу, но теперь он достался курам. Он был в банке, а банка разбилась, он достался курам. Банка разбита. Разбитая банка. Кипяток. Ведьмин палец. И кровь. Кровь и слова. Тебе нужно произнести слова…

– Какие слова? – спросила Миранда.

– …произнести слова, просто слова. Посмотри и увидишь. Посмотри и увидишь. Посмотри и увидишь.

– Посмотри и увидишь, – прошептала Миранда.

– Посмотри и увидишь, посмотри и увидишь, посмотри и увидишь! – Ее голос становился все выше, пока она не перешла на плач: – Я в ванной со стариком, а не с мальчиком, и мальчик в беде! Он его обижает, большой мужчина, он его обижает, мальчик боится, зачем вы это делаете, зачем, зачем обижаете его, о, пожалуйста, не делайте этого!

– Где он?