Читаем Дочь Империи полностью

Бантокапи широким шагом проследовал к казармам; гонец остался сидеть у порога. Мара присмотрелась к нему из-под полуопущенных ресниц. Он был молод, но отмечен боевыми шрамами и, очевидно, не раз испытан в сражениях. Мара вспомнила его имя — Джайгай; он некогда состоял в банде Люджана, и там к нему относились с бесспорным уважением. Когда он поднял голову, чтобы напиться воды из кувшина, принесенного служанкой, глаза у него были суровы, а взгляд непроницаем. Мара почувствовала внезапную неуверенность. Как поведет себя этот человек, каково будет на душе у других бывших разбойников, когда они встретятся с людьми, которые лишь волей случая оказались их врагами, а не товарищами по несчастью? Ни один из новичков еще не встречался в сражении с врагами Акомы; то, что в первом боевом столкновении они будут вынуждены скрестить оружие с серыми воинами, могло иметь чрезвычайно опасные последствия.

Мара с тревогой наблюдала, как солдаты Акомы пробегали мимо господского дома, чтобы встать в строй. Каждый повиновался распоряжениям своего командира патруля, а те, в свою очередь, получали приказы от сотников; построением и подготовкой непосредственно руководил Кейок. Справа от него стоял Папевайо, который в качестве командира авангарда должен был принять на себя общее командование, если военачальник погибнет в битве. Мара не могла не преисполниться восхищением: солдаты Акомы действовали в точности так, как подобало воинам цурани. Бывшие бандиты ничем не отличались от ветеранов. Ее страхи отчасти улеглись. Присутствие воинов из нового улья чо-джайнов служило надежной гарантией безопасности Акомы, и для защиты поместья достаточно было оставить лишь роту сотника Тасидо. Мара невольно задумалась о том, что под знамена Акомы можно будет призвать новых рекрутов-родичей, а увеличение численности воинов позволит разделить гарнизон на два и повысить Папевайо — а возможно, и еще кого-нибудь — до ранга военачальника…

Громкие крики вывели ее из задумчивости. Размашистым шагом приближался Бантокапи; слуги, сопровождающие властителя, на ходу закрепляли последние застежки на его доспехах. Когда супруг Мары занял свое место во главе колонны, она напомнила себе, что не ей предстоит командовать войском. Это надо усвоить крепко-накрепко.

Последние солдаты встали в строй, подгоняемые окриками Бантокапи. Полностью снаряженный для битвы, с любимым мечом в ножнах, украшенных кисточками из тонких кожаных ремешков, властитель Акомы — в отличие от своего повседневного облика — выглядел настоящим воином цурани: коренастым, собранным, твердо стоящим на ногах, готовым одолевать бегом милю за милей и в то же время способным сохранить достаточно сил, чтобы дать отпор врагу. Грубый и раздражительный в мирном обиходе, Бантокапи был обучен для войны.

Он выкрикнул короткие приказы.

Через открытые двери своих покоев Мара с гордостью созерцала зрелище, развертывающееся на площади перед казармами. Но вдруг в утробе у нее толкнулось дитя, и Мара даже вздрогнула, почувствовав нешуточную силу ножки ее будущего младенца. Когда он снова притих, гарнизон Акомы тронулся в путь

— четыре сотни мужчин в блестящих на солнце зеленых доспехах. Они устремились по дороге к тому самому ущелью, где некогда Мара, расставив ловушку, сумела заманить к себе на службу Люджана и его разбойников.

Мысленно она помолилась богам, чтобы сегодня схватка у тихого родника разрешилась для Акомы так же удачно, как и та первая стычка.

Появилась Накойя. Она пришла без зова, по велению сердца, чтобы поддержать госпожу в трудную минуту. От ее старых ушей не укрылась суета во дворе, и, как это часто бывало, она сумела принести обрывки солдатских пересудов — то, чего при всем желании никак иначе не могла бы разведать молодая жена властителя. Отослав служанку за охлажденными фруктами и усадив Мару на подушки, первая советница Акомы уселась сама, и обе женщины приготовились к долгому ожиданию.

День еще только начинается, думала Мара, поглядывая на часы, сработанные искусными мастерами из улья чо-джайнов, а теперь стоявшие на столе, за которым каких-нибудь четверть часа назад ее супруг с трудом вымучивал из себя письмо родному отцу.

Мара быстро прикинула в уме: должно быть, патруль обнаружил высланных вперед разведчиков бандитов рано утром и увидел, как их основные силы минуют перевал.