Наружу вышел высокий худой темнокожий мужчина в узких белых джинсах и футболке в вертикальную полоску, подчеркивающих его длинные руки и ноги и делающих его похожим на персонажа аниме – вроде пирата из «One Piece». Его короткие черные волосы серебрились сединой, а в прихватках-рукавицах он держал исходящую паром буханку хлеба, от которой пахло маслом и чесноком. Мой рот тут же наполнился слюной.

– Ана Даккар, верно? – приветливо улыбнулся он. – Ты очень похожа на своих родителей.

Я слышала это миллион раз, но после всех переживаний нескольких последних дней и случившегося с Девом у меня при этих словах перехватило горло и мне потребовалась пара секунд, чтобы совладать с голосом.

– Я… Да. Мы первокурсники Гардинг-Пенкроф. У нас плохие…

– Первокурсники? – хлебный пират засмеялся. – Подумать только! – Я никак не могла определить его акцент, пока он не представился: – Я Лука Барсанти.

Я перешла на итальянский:

– Piacere[5].

– Ah, parli la lingua del bell’paese![6]

– Certo, sono un Delfino[7].

– Ottimo! Prego, entrate tutti! Anche povero Hewett, portatelo. La mia prossima pagnotta di pane sta bruciando![8] – Он заскочил назад в лачугу.

– Э-эм… Что это сейчас было? – спросил Джем.

– Он сказал заходить и привести Хьюитта, – перевела я. – У него горит следующая буханка хлеба.

<p>Глава 26</p>

Я отправила косаток в лазарет за доктором Хьюиттом.

Перемещать его было рискованно, я не знала, какое медицинское оборудование есть на секретной базе, но Барсанти сказал его привести. Хотелось верить, что их передовые технологии не ограничивались маскировкой острова и выпечкой хлеба с чесноком.

– Никакой агрессии, – сказала я остальным.

Акулы посмотрели на меня так, будто спрашивали: «Кто, мы?!»

Меня вдруг поразила мысль, что я отдала приказ однокурсникам и они восприняли его всерьез. Три дня назад они бы встретили его смехом или просто меня проигнорировали – ну или хотя бы сыронизировали, что я веду себя как главная. Но с тех пор многое изменилось, и я не уверена, что к лучшему.

Я первая вошла в лачугу, которая оказалась лишь подобием прихожей. На резиновом коврике была надпись: «Благослови этот балаган». Слева оказалась душевая, у стены справа стояла вешалка с масками для ныряния, баллонами, ластами и ружьями для подводной охоты. С потолка за нами наблюдала видеокамера. В стене напротив входа начинался туннель, прорубленный в вулканической породе в самое сердце горы.

В полумраке туннеля я различила силуэт. До нас долетел его усиленный эхом голос:

– Я отключил лазеры, чтоб вас не разрезало пополам! Пожалуйста, проходите!

Стоящий у ног Эстер Топ принюхался. Он не выглядел настороженным – скорее ему не терпелось отведать того самого хлеба. А у Топа обычно было неплохое чутье на опасность. И я зашагала вперед, за ароматом масла и чеснока.

Через тридцать метров коридор вышел в большое квадратное помещение, похожее на студию художника. Из него в разные стороны уходили новые коридоры, намекая на значительные размеры базы.

Вдоль потолка тянулись вентиляционные трубы, между которыми сияли большие промышленные лампы. Отполированный каменный пол блестел как растопленный шоколад. Рабочие столы ломились от деталей разобранных альттек-механизмов.

В левом углу перед сдвинутыми буквой «Г» диванами стоял кофейный столик. К потолку была подвешена шина (зачем?). На огромном телевизионном экране с полдюжиной присоединенных игровых приставок шло какое-то кулинарное шоу. Сбоку громоздились стопки блю-реев. Ну да, едва ли остров был подключен к спутнику или стриминговым сервисам.

В правом углу комнаты над длинным обеденным столом мерцала люстра из осколков морских раковин. На дальнем его конце сидела маленькая женщина с потрясающей копной седых волос, заплетенных в мелкие косички, напоминающие большой клубок колючей проволоки.

Она сидела, скрестив босые ноги. Толстые линзы ее очков в металлической оправе отражали свет от экрана стоящего перед ней ноутбука. Ее предплечья обхватывали стальные браслеты, а черные легинсы и майка, на всех остальных выглядевшие бы одеждой для отдыха, делали ее похожей на дьявольскую акробатку.

Женщина с подозрением покосилась на Барсанти, как если бы была готова в любой момент нажать на крайне опасную кнопку на своем ноутбуке.

– Мне от них избавиться?

– Нет-нет, они дружелюбны. – Барсанти показал ей свою буханку. – Мне нужно проверить духовку. Юпитер меня убьет.

– Ладно, – с легкой грустью отмахнулась женщина.

Барсанти мне улыбнулся:

– Это Офелия, mia moglie[9]. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. – И убежал по одному из боковых коридоров.

Офелия поднялась. Она определенно не была высокой и прошлепала к нам как Стальной ниндзя Лепрекон смерти. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать – возможно, расписать в подробностях, как она от нас избавится, если мы будем себя плохо вести, – но в этот момент подоспели косатки, притащив на носилках доктора Хьюитта.

Увидев нашего коматозника, Офелия нахмурилась. После трех дней в лазарете выглядел он и правда ужасно. А пахло от него еще хуже.