Читаем Дочь Галилея полностью

В феврале папа Урбан VIII неожиданно прислал ученому официальное приветствие, в котором упоминались «его честная жизнь и высокая мораль, а также другие достойные хвалы добродетели, такие как стойкость и мужество». После этого вступления Урбан даровал Галилею пребенду в Пизе - нечто похожее на предоставленный ранее пост каноника в Брешии, который перешел от одного Винченцо к другому, а затем и вовсе ушел из семьи Галилея, с тем лишь отличием, что пребенда давалась без всяких обязательств. Однако вместо того, чтобы сразу принять ее, Галилей попытался добиться возвращения поста в Брешии, поскольку тот человек, которого избрали в обход его племянника Винченцо, умер; на этот раз Галилей хлопотал за своего малолетнего внука.

«Не думаю, что будет возможно выхлопотать сей пост для младенца, не представив аргументов, которые было бы трудно опровергнуть»[52], - писал ему в ответ старый друг Бенедетто Кастелли. (Примерно после года разнообразных маневров Галилей сам занял пост каноника Брешии и одновременно каноника Пизы - что по совокупности приносило ему сотню скуди в год. И хотя эти должности не требовали ношения церковного облачения или перемены образа жизни, епископ Флоренции торжественно провел обряд выстрижения тонзуры, обозначающий вступление в духовный сан.)

В середине марта мысли Галилея вновь обратились к Риму и неизбежному отъезду для получения разрешения на издание «Диалогов». Характерное для Галилея рвение ради интересов науки в этот период вызвало немалую озабоченность сестры Марии Челесте. «Я бы не хотела, чтобы в поисках бессмертной славы, - тревожилась она в апрельском письме, - Вы укоротили свою жизнь; жизнь, которая столь драгоценна и священна для Ваших детей, в частности для меня. Потому что, как я всегда заверяла Вас на протяжении прежних лет, господин отец, я слишком дорожу ей, превосходя всех остальных в любви к Вам».

Утром 15 апреля Галилей собрал всю семью, включая Винченцо и вновь беременную Сестилию, в монастырской приемной, возле решетки, отделявшей мирян от монахинь, чтобы попрощаться. 3 мая он прибыл в посольство Тосканы в Риме, где провел следующие два месяца в качестве гостя посла Франческо Никколини и его очаровательной жены Катерины. Галилей не только наслаждался их гостеприимством, но и воспользовался их связями в Ватикане: супруга посла приходилась кузиной отцу-доминиканцу Николо Риккарди, который выдавал в Риме разрешения на издание книг. Формально папа Урбан, как епископ Рима, сам возглавлял эту сферу деятельности, как и все другие церковные дела, имеющие отношение к городу. Но поскольку диоцезом папы был в то же время весь мир, он передал большую часть своих местных полномочий кардиналу, а цензурирование книг - правителю Священного Дворца. Отец Риккарди был обладателем этого важного титула, хотя его кузены в посольстве за глаза называли его «Отец Монстр» - прозвище, которое он заслужил от короля Испании Филиппа III, пораженного его огромными габаритами и обширным умом.

Галилей не смог бы отыскать более благосклонного судью, чем отец Риккарди. Этот человек происходил из флорентийской семьи, тесно связанной с родом Медичи; он восторженно приветствовал появление предыдущей работы Галилея - «Оценщика». «Помимо того, что я не нахожу здесь ничего оскорбительного для морали, - утверждал отец Риккарди в рецензии на рукопись “Оценщика” в 1623 г., - ничего такого, что противоречило бы сверхъестественной истине нашей веры, я обнаружил в этом труде так много замечательных рассуждений о натурфилософии, что уверен: наш век будет прославлен в будущих веках не только как наследник трудов прежних философов, но и как тот, что открыл многие тайны природы, которые никто в прошлом раскрыть не сумел, и все это благодаря глубоким и серьезным размышлениям сего автора; и я счастлив, что рожден в одно время с ним, - когда золото истины более не свалено в груду на плавильном дворе, но когда оно очищено и оценено по достоинству, взвешено на тонких весах».

Посол Никколини тем не менее довольно мрачно оценивал реальные перспективы издания «Диалогов». Он послал сообщение великому герцогу во Флоренцию, докладывая о своих тревогах, поскольку у Галилея имелись многочисленные и громкоголосые враги, в частности среди иезуитов, уже выступавшие с критикой и самой новой книги, и ее автора. Весьма достоверные слухи бродили по Риму, люди пересказывали друг другу, как именно приливы объясняются в работе Галилея через движение Земли. Богословы, естественно, хмурились, когда слышали об этом.

Отец Риккарди прочитал книгу сам. Он также привлек брата-доминиканца, который считался специалистом в области математики, для проверки текста и составления доклада, который велено было представить ему лично. Тем временем Галилей способствовал началу переписки между своей старшей дочерью и его гостеприимной хозяйкой Катериной Риккарди-Никколини, поскольку надеялся, что супруга посла сможет стать покровительницей монахинь, проживающих в Сан-Маттео.

В конце мая сестра Мария Челесте писала: