Читаем Дочь Галилея полностью

«Это соглашение было бы выгодным для нас обоих, - заверял брата Микеланджело. - Твой дом получил бы хороший присмотр и управление, а я бы отчасти сократил свои расходы, а то я сейчас просто не знаю, как свести концы с концами; поскольку Кьяра взяла бы некоторых детей с собой, они стали бы для тебя отрадой, а для нее утешением. Полагаю, для тебя не станут чрезмерной нагрузкой один-два дополнительных рта. В любом случае, они обойдутся тебе не дороже, чем те, которые теперь находятся при тебе, хотя сии и не так близки по крови, а возможно, и не так нуждаются в помощи, как я»1.

Папская печать Урбана VIII.

Секретные архивы Ватикана

Анна Кьяра прибыла в июле в сопровождении всех детей, а также няни-немки, так что в доме появилось целых десять дополнительных ртов. Таким образом, шестидесятитрехлетний Галилей неожиданно получил шумный выводок детей, состоявший из его новорожденной племянницы Марии Фульви, двухлетней Анны Марии, Элизабеты, трех неуправляемых мальчиков - Альберто, Козимо и маленького Микеланджело, - а также Мекильде - заботливой и деловитой старшей дочери брата. Галилей отправил старшего племянника, Винченцо, достигшего двадцати одного года, изучать музыку в Риме. Позже он предоставил юноше папский пенсион, выхлопотанный для собственного сына.

Дом Галилея в Беллосгвардо, где он жил с 1617 по 1631 г. Институт и Музей истории науки, Флоренция

И хотя племянник Винченцо выказывал недюжинный музыкальный талант, он пренебрегал серьезными занятиями. Бенедиктинский монах Бенедетто Кастелли, принявший на попечение сына Галилея в Пизе, через некоторое время был переведен в Рим и теперь тщетно пытался обуздать уже племянника Галилея. Но этот Винченцо бродил ночи напролет по злачным притонам, делал бесконечные долги и выказывал столь явное непочтение к религии, что хозяин дома, в котором он жил в Риме, пригрозил послать на жильца донос в Святую Инквизицию.

Тем временем в Брешии местные чиновники не захотели отдавать пенсион ни одному, ни другому Галилею, они выбрали себе каноника из числа жителей города. (Галилею пришлось ждать несколько лет, пока умрет популярный в Брешии каноник и вновь откроется вакансия, чтобы еще раз попытаться продвинуть на этот пост одного из членов своей семьи.)

В середине марта 1628 г., когда начался новый приступ болезни, Галилей покинул дом в Беллосгвардо, теперь полный нахлебников, и нашел прибежище у своих знакомых во Флоренции.

Сестра Мария Челесте писала отцу, когда он поправился и вернулся в собственное жилище:

Сегодня день выдался такой прекрасный и мирный, что что-то дало мне слабую надежду вновь увидеть Вас, господин отец. Поскольку Вы не приехали, мы удовлетворились прибытием дорогого маленького Альбертино и тети, доставившей нам новости, что Вы чувствуете себя хорошо и скоро будете здесь, чтобы повидать нас; но все же мое удовольствие едва не было полностью разрушено, когда я узнала, что Вы уже вернулись к своим обычным трудам в саду, что страшно меня беспокоит; поскольку воздух еще очень сырой, а Вы, господин отец, еще слабы после недавней болезни, я боюсь, что эта деятельность принесет Вам вред. Прошу Вас, не забывайте так быстро о своем тяжелом состоянии, уделите себе чуть больше любви, чем саду; и хотя я подозреваю, что дело вовсе не в чрезмерной любви к саду как таковому, а в той радости, которую Вы из него извлекаете, не стоит подвергать себя такому риску. В этот период Поста, когда каждый должен совершать определенные жертвы, принесите одну особую, достославнейший господин отец: лишите себя на время удовольствия, получаемого от сада.

Галилей обдумывал повторное паломничество в Лорето в 1628 г., чтобы десять лет спустя вновь посетить Casa Santa. Он упоминал о такой возможности в письме к брату и даже размышлял, не взять ли с собой в долгое путешествие Анну Кьяру, но болезнь помешала ему отправиться в дорогу. Вместо этого Анна Кьяра с детьми, которых сестра Мария Челесте теперь называла «маленькими разбойниками», решила покинуть дом Галилея. Католические силы в Германии, судя по всему, взяли верх, а кроме того, после года пребывания в гостях пора уже было возвращаться в собственный дом.