– О, мы могли бы выписывать одну газету на двоих и делить ее пополам. Так вот, Кристиан Роббен собирается баллотироваться в Конгресс. В конце учебного года он уходит из колледжа и начинает осенью предвыборную кампанию от демократической партии в нижнюю палату от 31-го округа. В принципе, у него неплохие шансы, если бы не дебаты и встречи с избирателями. Но, может, его поднатаскают жать руки и улыбаться. Действующий конгрессмен покидает пост и поддерживает его кандидатуру, политические связи папы сыграют роль, к тому же у него черная племянница, которая будет участвовать в предвыборной кампании. Я видела ее фото в газете, думаю, ради нее многие республиканцы станут демократами и начнут поддерживать расовое равноправие. Она мне напомнила царицу Савскую.

– А я, когда ее увидел, первым делом подумал о Клеопатре.

– Клеопатра была из династии Птолемеев, которые происходили от Птолемея Первого, военачальника Александра Македонского. Они правили всего триста лет и все эти годы женились исключительно на собственных родственниках. Хотя матерью Клеопатры вроде бы была какая-то наложница. Но все равно источники изображают последнюю египетскую царицу как типичную гречанку.

– Ты слишком долго была замужем за профессором. Стоит мне что-то брякнуть, как в ответ я получаю маленькую лекцию. К тому же у Пиппы Роббен голубые глаза. Мне кажется, даже в Средиземноморье, не говоря уж об Эфиопии, в те времена это было большой редкостью.

Аманда улыбнулась и попросила меня смешать ей еще один напиток. Ночью сквозь сон я слышал, как она тихо ходит по комнате, одевается, а после щелчка автоматической двери снова провалился в черноту.

<p>Глава 8</p>

Утром, позавтракав яичницей и сардинами, я решил, что нет никакого смысла ехать в контору. Секретарша из телефонной службы сообщила, что меня никто не разыскивал, а к делам стоило приступить немедленно.

Для начала я позвонил в участок Анахайма и спросил детектива Билла Гровенера.

– Отвлеку тебя буквально на минутку, – извинился я. – Вчера я об этом не подумал, а к утру возникла пара вопросов.

– Валяй, приятель.

– Ты говоришь, что в карманах Абрахама Рэйми были все его документы и личные вещи.

– Ну, по крайней мере, те, что нужны ему для обычной жизни. У многих бездомных часто и того нет.

– А как же его Пурпурное сердце? Он получил ранение во время боевых действий, парня должны были наградить медалью.

– Тут все просто. Парень оставил награду дочери. Подарил ей, когда она еще была маленькой. Спроси сам у своей клиентки. Но я видел медаль, девчонка ею махала у меня перед носом, когда в очередной раз приходила в участок.

– Понятно. И скрипку он тоже ей оставил?

– Скрипку?

– Рэйми играл на скрипке. Как утверждает его дочь, он никогда с ней не расставался, постоянно упражнялся, чтобы разрабатывать пальцы после травмы. В конце концов даже восстановил чувствительность настолько, чтобы извлекать что-то вроде настоящей музыки. Судя по фотографиям, скрипки при нем не было.

– Не было. Мы даже не подумали об этой чертовой скрипке. О ней никто не упоминал. Скорее всего, он оставил ее на Лорел-стрит вместе с остальными вещами.

– А старуха Браунсвик ее выбросила?

– Да черта с два. Продала наверняка, как и остальные вещи жильца, если они представляли какую-то ценность. Но что это дает?

– Понимаешь, странно получается. Рэйми где-то мотался полгода, ни разу не востребовал свои пенсионные чеки, наплевал на вещи, даже на любимую скрипку. Чем он занимался все это время?

– Не вижу особой загадки, приятель. Устроился на сезонную работу, а потом пошло-поехало. Стал мотаться по штатам. Знаешь, как это бывает с запойными: получил пару зеленых, купил бормотухи, заснул в товарняке, проснулся – уже Канзас.

Следующий мой звонок был Пиппе по номеру, который она мне оставила.

– Резиденция Роббенов, – услышал я торжественный голос в трубке.

– Могу я поговорить с мисс Роббен? Мисс Эпифани Роббен, – уточнил я.

– Как вас представить?

– Дуглас Стин.

– Могу я узнать, по какому делу вы звоните?

И так еще минут десять. Конечно, в доме, который называется «резиденцией», к телефону просто обязан подходить какой-то чопорный цербер, всеми силами стремящийся доказать, что ваш звонок является крайне нежелательным. Жаль, что со мной больше не было Лекси, наверняка она бы просто проигнорировала этого дворецкого, сказав что-то вроде «Эй, привет, позови старушку Пиппу к телефону, да поживее», я же так и не научился этой надклассовой легкости и общался с секретаршами и обслугой с подспудным чувством вины, будто действительно звонил, чтобы навязать пожизненную подписку на прошлогодние журналы.

Наконец после суровых расспросов и долгого ожидания в трубке раздался запыхавшийся голос Пиппы Роббен.

– О Боже, мистер Стин. Надеюсь, вы не сказали Перкинсу, что вы частный детектив?

– Перкинсу?

– Да, дворецкому, который взял трубку. Он совершенно ненормальный. До сих пор считает, что молодые леди не должны разговаривать по телефону, если им звонит незнакомый мужчина. Чуть было не попросил Алана ответить вместо меня, мы собирались играть в теннис.