«Укрытий» в Литл-Фордэме было хоть отбавляй, но добывайки в них не нуждались. Между ними и восковыми фигурками почти не было разницы, и по вечерам после закрытия Под мог гулять сколько ему вздумается, если он не боялся замёрзнуть. А сколько он приносил тряпиц на одежду! У Хомили наконец снова появилась шляпка, и она никогда не выходила без неё из дому. «Погодите, – говорила она, – я ещё не надела шляпку». С каким волнением и радостью она произносила магическое слово! Нет, выселять их отсюда нельзя, это было бы жестоко. Под даже приделал к парадной двери замок… с ключом. Это был замок от карманного футлярчика для бус, принадлежавшего мисс Мензиз. Он и не догадывался, кому он обязан этой находкой, ведь мисс Мензиз нарочно бросила футлярчик возле куста чертополоха, чтобы его легче было увидеть. Арриэтта не могла даже намекнуть на это отцу. Стоило ему узнать правду, и их ждали тревога, отчаяние, взаимные упрёки и переселение в другое место. Она уже не раз через это прошла.

– О боже, боже, – печально вздохнула Арриэтта, – как мне быть?

Под искоса взглянул на неё.

– Опускайся, – шепнул он, подталкивая её. Она отвернулась. – Опускайся в траву… медленнее… медленнее…

Арриэтта была только рада это сделать. Головы и плечи добываек понемногу скрылись из виду, и, прислушавшись к тишине, они пробрались между стеблями травы, укрылись на миг за стеной церкви и скоро были в безопасности, проскользнув через чёрный ход в свой собственный дом.

Глава седьмая

Настал день, когда мисс Мензиз сама принялась говорить. Сперва она молчала – от изумления – и ограничивалась наводящими вопросами, чтобы вызвать Арриэтту на разговор. Для мисс Мензиз это положение вещей было в новинку и не могло тянуться долго. К концу лета она знала мельчайшие подробности короткой жизни Арриэтты и много чего ещё. Она услышала о добытой Подом библиотеке из книжек-малюток писателей-викторианцев, по которым Арриэтта научилась читать и частично познакомилась с миром. Мисс Мензиз расширила это знакомство. Как всегда торопливо, не переводя дыхания, она принялась весело рассказывать Арриэтте о своём детстве, родителях и родном доме, который она неизменно называла «милый Гэдстон». Она описывала лондонские балы, которые были ей ненавистны, и молодого человека по имени Обри – самого близкого и дорогого её сердцу друга.

«Мой кузен, понимаешь? Мы росли вместе, можно сказать – с самого детства. Он всегда приезжал в милый Гэдстон на каникулы». Они с мисс Мензиз вместе ездили верхом, беседовали, читали стихи. Узнав от мисс Мензиз о лошадях, Арриэтта подумала, нет ли такой зверушки, на которой она могла бы кататься? Можно приручить мышь (как её двоюродная сестра Эглтина), но мышь слишком маленькая и суматошливая, на ней далеко не уедешь. Крысу? Нет, об этом не может быть и речи. Арриэтта не была уверена, что даже у Спиллера хватит смелости дрессировать крысу. Сражаться с ней – да. Вооружённый старой шляпной булавкой Пода, Спиллер мог бы вступить с ней в бой, но укротить и выездить её – вряд ли. А как замечательно было бы скакать во весь дух рядом со Спиллером, как скакала мисс Мензиз с её Обри.

– Он женился на девушке по имени Мэри Чамли-Гор, – сказала мисс Мензиз. – У неё были очень толстые ноги.

– Ах! – воскликнула Арриэтта.

– Почему ты сказала «ах» таким тоном?

– Я думала, он женится на вас.

Мисс Мензиз улыбнулась и поглядела на свои руки.

– Я тоже так думала, – призналась она. И добавила, вздохнув: – Наверно, он слишком хорошо меня знал. Как сестру. – Она снова замолкла и задумалась. Затем сказала весело: – Однако они были счастливы, насколько я знаю. Жили где-то неподалёку от Бата и вырастили пятерых детей.