— Тем не менее, — говорит третья девушка с худым плоским лицом, — старейшины передают вам свое желание, чтобы все вы вернулись на место своего ночлега. Правила, касающиеся ночлега, сегодня должны выполняться со всей строгостью. Мы отведем мальчиков в их дом и отнесем девушку на ферму.

Ребята переглядываются.

— Нет, — отвечает Эпаф, — этого не будет. Мы останемся вместе. С этого момента мы всегда будем вместе.

— Старейшины настаивают.

— Я тоже, — говорит Эпаф.

Девушки, не привыкшие спорить с мужчинами лицом к лицу, сдаются легко и быстро. Одна из них оправляет платье.

— Знаю, что вы думаете, — говорит она. — Вы думаете: «То, что сегодня случилось с нашей подругой — это ужасная вещь».

— А что, это не так? — интересуюсь я.

Девушка закатывает рукав. У нее на внутренней стороне предплечья три шрама.

— Когда-то я тоже была дикой и недисциплинированной. Я не понимала, что мое непослушание, как рак, разъедает Миссию изнутри, нарушает ее гармонию. Но я повзрослела. И могу вам сказать честно, когда я научилась ставить нужды Миссии превыше своих, я обрела покой и радость, которые, заблуждаясь, искала в других местах. Сейчас я счастливее, чем когда-либо надеялась стать. Особенно зная, что однажды я смогу достичь самой высшей радости — вернуться в Цивилизацию.

Она замечает у меня в глазах недоверие.

— Старейшины учат нас — я убедилась на своем опыте, — что жизнь и успех Миссии зависят от того, как хорошо мы все вписываемся в ее гармонию. Именно поэтому любое нарушение Правил, каким бы незначительным оно ни казалось, нужно срочно пресекать, и, к сожалению, в некоторых случаях жесткими мерами. Но это спокойное, чудесное место. Вам нужно отучиться искать чертей за каждым кустом. Их там нет.

— У тебя три шрама, — говорю я, указывая на ее руку. — Что бывает с теми, кто получает пять?

Она не отвечает, просто опускает рукав. Ее левая бровь слегка дергается.

— Нам пора уходить, — говорит она.

Девушки забирают корзинки с лекарствами и ковыляют прочь. Я слышу их неуверенные шаги в коридоре. Странно, но одна осталась в комнате. Она стоит неподвижно, это девушка с двумя косичками. Неожиданно она резко поворачивается и смотрит на меня.

— Будь очень осторожен, — быстро шепчет девушка. Ее брови соединились в одну линию, ей страшно.

— Что? — переспрашивает Эпаф. Слишком громко.

Удаляющиеся шаги в коридоре останавливаются. А потом слышатся вновь, но теперь усиливаются, приближаясь. Они возвращаются. И быстро. Как кулаки, барабанящие в дверь, все громче и громче.

— Что происходит? — шепчу я. Но уже поздно, она слышит приближение остальных и быстро успокаивается.

— Тогда вы позволите хотя бы принести вам еды? — громко спрашивает она. Остальные девушки стоят у двери и озадаченно на нее смотрят.

— Нет, — отвечаю я. — Только не после этой истории с супом.

Девушка ковыляет прочь, ее косички забавно подпрыгивают.

Они топают вниз по лестнице. Входная дверь открывается и закрывается. Они ушли.

27

— Вот в каком месте мы оказались, — говорю я. Голос у меня хриплый и грубый после длинного рассказа. — Надо решить, что делать. Садиться в поезд или нет.

Последний час я повторял им все, что Крагмэн в своем кабинете рассказал нам с Сисси. О мире, об истории закатников, об Ученом. И об Источнике. Время от времени я делал паузы, чтобы дать им переварить информацию: подбрасывал дрова в огонь или осматривал руку Сисси. Мне, впрочем, тоже требовались перерывы. Я — едва не ввязавшись в драку в кабинете Крагмэна, наглотавшись снотворного и разыскивая Сисси, — не успел толком все осмыслить. Когда я делюсь с ними своими соображениями по поводу Цивилизации — что она вместо Земли Обетованной может оказаться дворцом Правителя, — голос меня подводит и мне приходится стиснуть кулаки, чтобы скрыть дрожание рук.

Эпаф обнимает Бена, который вот-вот заплачет. Все молча сидят на ковре между камином и диваном, на котором лежит Сисси, и, нахмурясь, смотрят перед собой. Я накладываю свежую мазь на ожог. Сисси дышит глубже, более ритмично. На лбу у нее почти нет пота. Действие снотворного, которое ей подсыпали, прекращается. Теперь она может прийти в себя в любую минуту.

На улице закат — скрытый за темной стеной облаков и дождя, — перешел в ночь.

— Но мы же не знаем, верно? — говорит Джейкоб. — Точно-то мы не знаем, да? Цивилизация может оказаться Землей Обетованной, поезд может отвезти нас в рай.

— Помнишь, что сказала девушка с косичками? — возражаю я. — Она предупредила нас, чтобы мы были осторожны.

— А другая девушка? — Джейкоб не успокаивается. — Она сказала, что нам надо перестать искать врагов повсюду. Может быть, это место — действительно ворота в рай.

Сисси стонет от боли. Глаза у нее все еще закрыты.

— Посмотри, что эти люди сделали с Сисси, — говорю я. — Как можно верить тому, что они говорят?

Джейкоб встает, подходит к окну.