– Ты предполагаешь, что Федор Николаевич лишил жизни Игоря Родионова, Костю Борисова, Юру Винникова и Митю Пасынкова? – уточнил Макс.

– Да, да! – закивала я. – Волков – хороший врач, однако ему не все подвластно. Смотри, что получается. Кто-то был выписан из клиники вроде в нормальном состоянии, а потом взялся за старое, родители помчались по протоптанной дорожке – в клинику. Врач понял, что пациенты неисправимы, и уничтожил их.

– Погоди, – остановил меня Макс. – С близкими Родионова, Борисова и Винникова нам поговорить не удалось, но Андрей Пасынков утверждал, что Митя забыл про героин. Экспертиза подтвердила: сын фронтмена группы «Кладбище» был чист. Более того, насколько я помню, у других ребят тоже в крови ничего не нашли.

– И все же я теперь почти уверена: их убил именно Волков, – повторила я. – Поэтому он санитар…

– Но каким образом? – не дал мне договорить муж. – Все подростки благополучно выписались, жили дома, наркотики не принимали.

– Не знаю каким, – отрезала я, – только у Волкова точно руки в крови. Мне так интуиция подсказывает.

– Ах, нас посетила дама Интуиция… – пропел Макс. – Но она коварная обманщица! Между прочим, ответь тогда, почему его пациенты стали уходить из жизни относительно недавно? Клиника существует не первый год, ранее с ее клиентами ничего дурного не происходило. Отчего умирают исключительно мальчики? Федор Николаевич жалеет девочек? Или есть другая причина? А вот еще странность: погибают бывшие платные пациенты, а те, кто лечился в «Жизни», живы-здоровы. Волковы не выбрасывают вылеченных беспризорников на улицу, Евгения занимается их судьбой. Бездомных детей устраивают учиться, они получают общежитие, им платят стипендии. Можешь поинтересоваться – в Интернете в открытом доступе выложены их биографии, рассказано, как подростки, которым повезло лечиться в клинике «Жизнь», стали медсестрами, массажистами, компьютерщиками, завели семьи. Отчего Федор Николаевич не тронул никого из них?

– Потому что дети, получившие помощь на благотворительной основе, не дали рецидива, – нашла я ответ. – И, вероятно, девочки, в отличие от мальчиков, более не прикасались к дури, боюсь, скоро в списке умерших появится и девичье имя. Нам надо изловчиться побеседовать с Лорой Гаспарян, думаю, она следующая жертва!

– Пациентка, удравшая из поднадзорной палаты? – уточнил Макс.

– Да, та, что встретилась мне на дороге, когда гаишники обнаружили в моем багажнике кости для Микки, – кивнула я. – Лора выглядела крайне напуганной, бормотала, что ее непременно убьют. Знаю, наркоманы очень хитры, большинство из них может придумать любую историю, чтобы заполучить дозу. Но сейчас понимаю: слова девочки были правдой. Гаспарян не сдается, и ее поместили в особую палату, лишили возможности гулять в саду, посещать кружки, еду приносят в комнату. И все-таки Лора упорно не желает подчиняться врачам, открыто бунтует. Вот увидишь, Волков скоро выпишет ее, и случится несчастье.

– Нас к ней никто и близко не подпустит, – справедливо заметил Макс. – Попросить помощи она смогла лишь потому, что нашедший ее полицейский запутался в переулках и притормозил возле остановивших тебя гаишников. Сейчас прикажу Вадику пошарить по базам и найти отца или мать девочки. Вот им доктор Волков не посмеет отказать в свидании с дочерью.

– Подожди… Лора сказала, что мать ее ненавидит, и попросила меня связаться с учительницей Юлией Сергеевной Волчек. Давай отыщем эту женщину, – похоже, с членами своей семьи девочка в контрах. Ну все, мне пора, а то опоздаю на свидание с Цыганом, – наконец вспомнила я о назначенной встрече.

– Беги, – улыбнулся Макс, – увидимся дома. И, так уж и быть, сам оплачу наш обед.

– Ты храбрый рыцарь, победивший ужасного зверя, имя которому жаба! – воскликнула я и поспешила к деревянной вешалке на длинной ноге, где висела моя курточка.

Макс помахал мне рукой и открыл свой ноутбук, а я вышла в крохотный холл кафе и хотела толкнуть дверь, но была остановлена официанткой, которая выглянула из узкого коридорчика.

– Погодите, вот вам комплимент от заведения.

– Спасибо, – сказала я, забирая протянутый мне пакет из плотной коричневой бумаги. – А что там?

Девушка чуть смутилась.

– Наши фирменные лепешки. Кушайте на здоровье! У вас такой жадный парень, у него небось сосульку зимой не выпросишь.

Мне стало неудобно.

– Макс мой муж. Он большой шутник и совсем не скряга, скорей наоборот. Вот увидите, он сейчас спокойно оплатит счет и оставит щедрые чаевые.

Официантка тронула меня за руку.

– Знаешь, замазывать проблему – последнее дело. Сейчас мужик на тебя денег жалеет, потом дубасить по любому поводу начнет. Лучше скажи себе честно: живу с уродом. И убегай от него, пока не поздно. А лепешки у нас лучшие в городе. Они маленькие, как печенюшки, и хрустящие, пекутся на оливковом масле, сдобрены розмарином.

– Таня! Ты где? – заголосили из коридорчика.

Девушка развернулась и убежала, а я с пакетом в руках вышла на улицу и двинулась к своей «букашке».

Глава 24

– Девушка, девушка, – закричал кто-то за спиной. – Пожалуйста, подождите!