– Случается, – она убрала руку. И захотелось прикоснуться к этой вот мраморно белой коже, просто убеждаясь, что вовсе она не мраморная, что теплая, живая. – Я… знаю, что… нельзя… я… пыталась поступить. В медицинский институт… но отказали. Пять раз.

Свят прикусил губу.

Полное досье, которое обязано было быть и было, но где-то там, то ли в архивах, то ли в несгораемых шкафах с документами особо важными, ему пока не предоставили. Но кто бы ни вел эту девочку, он был полным идиотом.

– Почему?

Дива вновь дернула плечом. Ясно. Причины были озвучены, но вовсе не те, которые действительно имели значение.

Что ж…

– Я вам помогу.

Она покачала головой.

– Не стоит. Главное… – дива облизала пересохшие губы. – Я бы не стала… но… он мне написал.

– Кто?

Свят окончательно перестал понимать что-либо.

– Эльдар, – она вытащила из рукава бумажку, сложенную вчетверо. – Он… хочет забрать Розочку. А это нельзя! Понимаете?! Совсем нельзя! Это…

– Тише, – комната оказалась и вправду небольшой, всего-то в два шага.

А кожа ее теплой.

И сама она еще более хрупкой, чем казалась. Дива замерла в его руках, уставившись огромными зелеными глазищами. Она и дышать-то перестала, только сердце по-прежнему колотилось.

Быстро.

Слишком уж быстро.

– Тише, – повторил Свят, вплетая в слово силу.

Всего каплю.

Чтобы успокоить это создание.

– Никто и никогда не позволит забрать у вас дочь… – и волос коснулся.

…там, на Севере, людей остригали наголо, хотя это все одно не спасало от насекомых. А вот дивы носили косы. Длинные, тяжелые.

Белые.

И седина лишь добавляла им величественности, словно подчеркивая, что даже в этом мире вечной зимы они свои.

У нее волосы были мягкими, что пух, тот самый, невесомый, который кружится в воздухе, когда зацветают тополя.

– Он написал…

– Кто?

– Эльдар, – она зажмурилась и попросила. – А вы можете… сильнее?

– Что?

– Воздействовать. Просто… когда я пугаюсь, я теряю способность мыслить здраво. Бабушка всегда ругала…

– Вы сейчас…

– О Серафиме Казимировне. У вас легкая сила… те, кто приходил в детский дом, другими были… и те, кто допрашивал, тоже.

– Вас тоже допрашивали?

– Да.

– Но вы были ребенком.

– Это не имело значения, так мне сказали. Прежде всего я была дивой. Из проклятого рода, который решил устроить заговор и свергнуть правительство… враг государства.

Какой из нее враг?

Одним щелчком зашибить можно.

– Мне сказали, что я должна слушаться, что… если буду хорошей девочкой, мне позволят встретиться с мамой… поехать с ними…

Дива закрыла глаза.

Ее боль была живой, и Святу вдруг показалось, что это собственное его сердце рвется на части, что еще болит, что во рту стоит кисловатый поганый привкус то ли крови, то ли рвоты. И дышать не выходит. Он старается…

…он не сопротивлялся. Тогда, когда ему сказали смотреть в глаза.

Он смотрел.

И тонул.

И захлебывался, но не позволяли, не отпускали, а когда сознание уходило, его возвращали, холодной водой и пощечинами. Голосом, звук которого вскоре вызывал приступы паники, но ее тоже нельзя было позволить. И следом за голосом приходила боль.

А с нею апатия.

Уроды.

Кто вообще разрешил использовать полное погружение на ребенке? Именно эта мысль и позволила отделить свое от чужого.

– Простите, – сказала дива.

Наваждение схлынуло.

– Это вы меня… – рук он не убрал. – Давно щиты не правил…

…против дивных они бессильны, как и сама магия разума. А Свят привык, что она его защищает… дурак. Но спокойствие удалось вернуть.

И поделиться.

Дива в его руках сделала глубокий вдох. И медленный, явно контролируемый выдох. Затем еще один. Она раскрылась, позволяя силе Свята прикоснуться, укутать. И ему вдруг захотелось представить, что он прячет это вот израненное создание в одеяло.

В то колючее, шерстяное, которым укутывала Свята бабушка, когда он болел. И не было в мире места лучше, спокойнее, чем в этом пахнущем травами коконе.

– Спасибо, – прошептала она, постепенно успокаиваясь.

– Пожалуйста, – только и смог ответить Свят.

– Эльдар – отец Розочки, – совсем другим голосом произнесла дива и, глядя снизу вверх, добавила. – К вашему делу это отношения не имеет. Но… вы поможете мне. А я помогу вам.

И еще более решительно добавила:

– Без меня вы не справитесь.

Глава 21

Сердце бухало о ребра.

Астра, конечно, знала, что с анатомической точки зрения, как и с любых иных, естественнонаучных, ее ощущения глубоко субъективны и ничего общего с реальностью не имеют, что сердце о ребра не бьется и совершенно точно не способно их проломить. Но впервые, пожалуй, она готова была поступиться доводами разума.

То есть не впервые, но в прошлый раз ничего-то хорошего из этого не вышло.

А…

Она сделала глубокий вдох.

И успокоилась.

Нет, Астра понимала, что успокоилась не сама, что это ее спокойствие – подарок, о котором она не просила, но он был ей нужен, только сил признаться не хватит. И все, что она может, это быть благодарной.

Но быть благодарной магу разума…

Лучше так, чем потерять Розочку.

Письмо доставили в клинику и отнюдь не почтальон, а женщина, появлению которой Астра совсем не обрадовалась. Как и сама эта женщина не рада была ни Астре, ни тому, что написано в письме.