Он посчитал это соседство с резиденцией правителей княжества косвенным намеком на свою ситуацию: он мог видеть людей, принимающих ключевые решения, теперь лишь издалека. Вроде рукой до них подать, но общаться придется с шавками. Он опустился на несколько уровней вниз. В нем видели фигляра, если привезли сюда, на деловой ужин в каминном зале, где никчемные второстепенные чиновники НАТО будут пыжиться и делать вид, что могут умерить амбиции проснувшегося на востоке медведя…

Уайт понимал, что облажался. Не выполнил своей миссии. Что будет наказан или забыт. Что его считают отработанным сырьем, выработавшей свой ресурс машиной.

Беспокоила и физическая немощь. Полный износ. Раны все еще давали о себе знать. Кость срослась неправильно. Ее ломали. Вставили титановый стержень. Он ходил с палкой и ощущал свою бесполезность. Какие-то русские уголовники, даже не военные, совершили над ним это унижение. От этого было вдвойне обидно.

Как он и предполагал, на обеде он не узнал ничего нового. Учения НАТО в Литве, демонстрация силы, на которую русским плевать, ничего на этой «великой шахматной доске» не меняли. Подавить эту страну интервенцией невозможно, расшатать ее можно только изнутри. Это все знают, но вместо того, чтобы вкачивать деньги миллиардами, не бояться создавать частные армии, финансировать терроризм, устраивать диверсии, они обсуждают за сигарой какие-то диафильмы на проекторе со стрелками и условными обозначениями, не имеющими ничего общего с реальной расстановкой сил. Этот круглый стол хорош для игры в покер, а не в геополитику.

Его мнение никого не интересовало. Напыщенные союзнички по альянсу улыбались друг другу, но больше американским кураторам. Даже ему, не подозревая, что он уже списан Лэнгли со счетов. Они ничего не понимают, слепые котята. Они лишь тиски, чтобы давить на Россию. Сжимать ее. Но резьба может слететь! Это не пугает Вашингтон, лишь забавляет. Ведь хаос допустим везде, кроме США! Европа не равный союзник! Она оккупирована!

Уайт пил шампанское прямо из горлышка бутылки, нежась в пене ажурной ванны, и приговаривал вслух:

— Вы карлики, вы ничтожества! Все! Букашки! Вывесили флаг НАТО на зеленом мосту. Прямо у памятника советскому солдату. Ха-ха! Какое нелепое сочетание. Вы даже снести не можете этот постамент, конструкторские особенности! Мост упадет! Обрушится мост…

Услужливый консьерж сообщил, что по вызову прибыла дама.

— Пусть заходит! Заходи сюда. Я в ванной. Потри мне спинку.

— Хорошо… — женщина с прекрасной фигурой и отточенными манерами, с черным каре и ярким макияжем вошла в ванную комнату и взяла в руку мочалку, не снимая бархатных перчаток.

— Русская? — спросил Уайт, не оборачиваясь.

— Конечно.

— Да, тут тоже много русских.

— А я не отсюда.

— А откуда ты?

— Я с Донбасса, по твою душу приехала. Соскучилась.

Уайт повернулся лицом. Всмотрелся в черты. Ему показалось, что эту леди он где-то видел. Только у нее тогда была коса. Нет, бублик, трансформирующийся в шикарную копну длинных вьющихся волос. Теперь у нее каре. Лусия. Жена градоначальника из того городка…

Лусия обрадовалась, что не потребовалось представляться. Она ловким движением отлепила пистолет с глушителем, заблаговременно прикрепленный к дну раковины человеком Абариуса, и произвела три выстрела. Один в голову, как инструктировал Партизан, внушивший ей, что она Мата Хари. Увидев разбросанную на полу колоду карт, она подняла только одну — даму пик — и бросила ее в пену…

<p>Глава 28</p><p>Земля обетованная</p>

Зленко завел новую собаку, такого же ротвейлера. Только помоложе. Подарок Дмитро. Он понимает, как больно терять друзей. Но от этого никуда не уйти. Такова природа. Надо бороться. Брать в руки оружие и продолжать войну. Следует вооружить всех, кто способен убить врага. Кто не оглядывается на обратную сторону морали. Она ослабляет.

Без оглядки действуют совсем молодые. Именно они теперь авангард борьбы с москалями. У них нет тормозов. Они легко управляемы и беспощадны. Они рвутся в бой! Семнадцатилетние… Семя ненависти, заложенное в них, проросло и дало свои плоды. Они не испорчены сомнением. Не заражены вирусом раболепия перед русским оружием и капиталом. Они готовы умереть, как агнцы, приносящие себя в жертву. А он их проводник. Он готов, как Авраам, принести своего любимого сына Исаака «во всесожжение». Будущее Украины в этих жертвах… Их надо отдать на заклание или погибнуть всем!

Гробы стояли у костела святого Юра в ряд, покрытые черно-красными прапорами. Львов прощался с героями АТО. Люди прибывали с площади Рынок, со стометровки, со Стрыйского парка, с университета имени Ивана Франко. Тысячами. Люди рыдали и проклинали Москву.