Читаем Доброволец полностью

— Смотрит она, и ты смотришь. Один в глазах огонь. Будете вместе, зовите на свадьбу. Могу не успеть. Так что торопитесь. Как из отпуска вернешься, сразу ячейку тринадцатую найди. Подарок это на свадьбу мой. Не хотел говорить. Не привык жаловаться. Рак у меня. Легких. Издержки профессии да курева сызмальства. Лечить поздно. Могу до свадьбы не дотянуть. Но вот тебе номер ячейки. Запоминай — 13. И год смерти моей. Код это. Я на свадьбе у вас буду все одно самым дорогим гостем…

— Дядя Ваня, хорош хоронить-то себя. Ладно тебе, числа, коды. Но фантазер ты знатный! Спасибо тебе… — пора было идти к зоне вылета, объявили посадку. Так мы и попрощались с хорошим человеком.

Аэропорт Симферополя встретил нас одним-единственным баннером, но повсюду. Рекламировали байк-шоу «Ночные волки». Не было больше пограничного и таможенного контроля. Россия. Самолеты приземлялись с периодичностью десять минут. Аэропорт, загруженный под завязку, на пределе своих возможностей справлялся с пассажиропотоком. Попасть в Крым по суше было теперь невозможно. Украина перекрыла сухопутную дорогу. Негласно. Препятствия чинились на ровном месте. Рисковать своим автотранспортом, грузом да и собственной жизнью никто не собирался. Когда в стране анархия, легче добраться до желанного Крыма обходными маршрутами. Хоть на перекладных. Так поступили и мы. И добрались до Севастополя без особых происшествий и нежелательных встреч, а потом и до Балаклавы.

Отпуск в бархатный сезон прекрасен. Кипарисы и туи в Форосе издают такой аромат, что хочется лечь на траву и уснуть, как в детстве, безмятежно и глубоко. Ялта несколько опустела, но зато не напоминала муравейник. Большая Морская в Севастополе, отстроенная пленными немцами после войны, сверкала на солнце белым инкерманским камнем. На проспекте Нахимова больше не было отделений украинских банков и «Макдоналдса». Вместо них появились российские офисы и «РусБургер». С бигбордов строго смотрели «вежливые люди», напоминая, что есть вещи, которые на порядок выше сиюминутной выгоды. В сувенирных лавках торговали майками с трафаретом Путина. Я приобрел одну в подарок политизированному не по годам Митяю, мечтающему повоевать в качестве разведчика в луганской бригаде Мозгового. Боялся не успеть до разгрома хунты. Я успокоил его словами:

— Не боись, успеешь, это надолго…

Он попросил уточнить:

— На сколько примерно война затянется?

Я почесал затылок и ответил:

— Лет на пять. Как Великая Отечественная…

Мы гуляли с Кристиной по набережной Балаклавы, любовались спокойным морем и чистым безоблачным небом. Именно так должно выглядеть мирное небо. В нем можно увидеть воздушного змея или прогулочный вертолет, но никак не беспилотник или пикирующий на жилой квартал сбитый истребитель.

Русский писатель Куприн блестел бронзой своей статуи, отражая солнечный свет. Пришвартованные шлюпки качались у пирсов, скучая по туристам. Мореманы-извозчики томились в ожидании пассажиров. Приезжих стало меньше. Но народ не роптал. Все прекрасно понимали текущий момент. При этом цену все же заламывали…

— Прокачу с ветерком. Плати пятьсот рублей, тогда не будем ждать никого. Одних довезу. Прям до Серебряного пляжа, а хотите — до Яхонтового. Могу и на Фиолент, чтоб не поверху по тыще ступенек. Не через монастырь, а прямо к лежакам!

— Спасибо… Мы пешочком. До ближнего.

И не отчаявшийся, что так и не удалось «отдать концы», снять петлю с кнехта, снова падал в лодку, вытягивал ноги, сдвигал на лоб панаму и качался вместе с веслом в такт ласковой волне.

Зазывалы кофеен и ресторанчиков предлагали жареную барабульку или кефаль утреннего улова, мидии и рапаны, запеченные в духовке, и, конечно, знаменитое крымское марочное вино из Коктебеля.

Яхты, катамараны и катера с российскими триколорами курсировали мимо нас, оставляя в тихой гавани буруны с гребнями из пены. Десятки чаек выхватывали крошки прямо из рук или ныряли за остатками пищи в прозрачную воду балаклавской бухты.

Захотелось подняться вверх по склонам крепостной горы прямо к генуэзским башням Чембало, под которыми виднелись зеленые крыши яхт-клуба сына свергнутого украинского президента. Мы вовсе не устали.

На башне Бернабо Грилло я ее поцеловал. И это было волшебно. Вокруг никого. Тишина. И только мы. Я так долго ждал этого момента. И он настал…

Это короткое стихотворение я придумал уже потом, когда вспомнил тот чудесный поцелуй с мурашками, наш первый, самый романтичный… Поцелуй на башне Бернабо Грилло на руинах крепости Чембало.