Читаем Добриллион полностью

Но когда пришел малыш Бьёрге, Пол не сумел подобрать рифму. «Повезло мне, что я Бьёрге», – подумал Бьёрге. Но Пол не хотел, чтобы кто-то остался неохваченным. Поэтому он заранее стащил губку из кладовки. Он макнул губку в лужу, и лужа поместилась туда почти вся. А потом кинул губку в Бьёрге. Он попал не в лицо, куда наверняка целился, а всего лишь в плечо – губка врезалась с громким плюхом. Но маленькому Бьёрге и этого хватило, чтобы разреветься. Теперь он не хотел идти на первый урок, он хотел стирать свою курточку, хотя помощник учителя уже протер ее тряпочкой.

– Пол плохой! – пожаловался Бьёрге.

– Есть в нем кое-что не очень хорошее, – согласился помощник учителя.

– Какашки! – сказал Бьёрге.

– Он очень глупо поступает. Ему же будет хуже.

Помощник учителя оторвал бумажное полотенце от рулона на стене. Бьёрге высморкался.

– Он это нарочно, – пожаловался Бьёрге. На бумагу капали слезы. Так что отнимать полотенце от лица не было никакого смысла. Слёзы лились из глаз, из носа и даже изо рта.

– Я ему отомщу, – хныкал Бьёрге.

– Не отомстишь.

– Еще как отомщу! Я крикну ему какую-нибудь гадость. Мы с Нурой и папой вчера об этом говорили.

– Да ну?

Бьёрге бросил бумажное полотенце в ведро. До рулона на стене он сам дотянуться не мог, и помощник учителя оторвал ему еще кусок.

– Папа сказал, что Пол – просто дурак в луже. Что он только ругаться и умеет. Как тролль под мостом.

– Я тоже так думаю, – согласился помощник учителя. – Тебе уже лучше?

– Нет, – ответил Бьёрге. – Но это полотенце уже не так быстро намокает. А еще папа помог нам придумать дразнилку в ответ.

– Что ты говоришь!

– Я сам придумал только «Пол-осёл!», но это недостаточно грубо. Нура придумала «Пол-упал-в-кипящий-котёл», но это длинно и тоже не слишком обидно.

– По-моему, весьма обидно, – заверил его помощник учителя. Он поглаживал Бьёрге по спине – легонько, будто стирал ластиком ошибку в тетради. Бьёрге выкинул бумажное полотенце в ведро. Он плюнул в раковину и теперь наблюдал, как слюна медленно стекает к сливу.

– А потом папа немножко подумал – всего секунд десять, может, даже пять. И сказал, что, если Пол еще раз крикнет Нуре что-нибудь обидное, она должна крикнуть кое-что в ответ – в полный голос, чтобы вся школа услышала.

– И что же она должна прокричать?

Помощник учителя включил воду, чтобы смыть плевок, на который всё еще смотрел Бьёрге.

– Кое-что грубое, – ответил Бьёрге сквозь зубы.

– Грубить нельзя. Я не разрешаю, – сказал помощник учителя.

– Вы тут не главный. Вы только помощник, – уперся Бьёрге. – И я это сейчас крикну, – добавил он внезапно, очень громким голосом. А потом бросился бежать по коридору. Теперь, когда его слезы лежали вместе с бумажным полотенцем в мусорной корзине, он преисполнился храбрости.

Помощник учителя пытался его остановить: «Бьёрге!» Но Бьёрге прекрасно знал, в каком классе сидит его обидчик. Большие зеленые сапоги Пола стояли прямо у двери, возвышаясь над обувками одноклассников. Бьёрге подбежал к двери, дотянулся до ручки и рванул дверь так, что она с грохотом ударилась о стену.

– Пол-в-жопе-кол!

Весь класс, вздрогнув, обернулся к двери. Стало очень тихо. Бьёрге вдохнул полной грудью и закричал снова что было сил:

– Пол-в-жопе-кол! Пол-в-жопе-кол!

В классе у Франка обстановка была поспокойнее. На последнем уроке все должны были рассказать, что хорошего они сделали накануне. Первой вызвалась София. Она маленькая, но шустрая. Рассказывая, она болтала ногами под партой.

– Я навестила бабушку в доме престарелых. Я в первый раз ходила к ней одна. Я принесла ей газету, там были десять вопросов и кроссворд. Она только на два вопроса ответила правильно и немного расстроилась. Зато кроссворд она решила хорошо. Бабушка подсказывала, а я писала печатными буквами. Она мне рассказала, что ее сестра, которую звали как-то на букву «М» – она уже умерла, – писала в кроссвордах как в тетрадке, когда все буквы соединены между собой линиями. Я тоже попробовала, но бабушка сказала, что это выглядит так, будто кроссворд решал паук. Когда я уходила, она сказала спасибо и попросила приходить еще.

– Отлично, – сказала учительница. – Тебе понравилось?

– М-м-м-да.

– А ты думала – пока ты была у бабушки или после, – что лучше бы ты что-то другое поделала?

– Нет.

– Сколько ты у нее пробыла?

– Примерно час.

– Ты чувствовала себя доброй, пока была у нее?

София задумалась.

– Немножко. Сначала я подумала: вот какая я добрая, я пришла к бабушке и задаю ей вопросы, чтобы ей не было скучно. Но потом, когда мы решали кроссворд, я уже об этом совсем не вспоминала.

У учительницы был такой вид, как будто она пытается подобрать последний вопрос – подвести итог беседы.

– Ты извлекла из этого какой-то урок?

София опять задумалась, погрызла карандаш, поболтала ногами.

– Нужно говорить медленно и отчетливо, чтобы она поняла. Иначе она все время переспрашивает.