Они приняли душ вместе. Она начала ласкать его прямо в душе, поначалу он был растерян и пассивен, но это продолжалось совсем недолго, он начал отвечать на ее ласки, а затем в его душе будто прорвался вулкан. Впервые за почти четырнадцать лет его посетило восхитительное чувство, когда можно все, нет ничего запретного, и каждое движение, каждый жест, каждое прикосновение дарят радость, и вся эта радость без остатка разделена между влюбленными. Это чудесное, нереальное единение, когда два тела становятся одним и две души становятся одной, нет усталости, нет боли, нет ничего, кроме наслаждения, то острого, как порез бритвой, то тихого и плавного счастья, какое, говорят, бывает после укола героина. Они знакомы всего несколько минут, но это неважно, Инна любит его, и он любит ее, это не то чувство, какое может длиться годами, это мгновенно проснувшаяся страсть, но сейчас эта страсть так же остра, как и настоящая любовь. Потом страсть пройдет, но в душе останется приятное воспоминание и еще останется благодарность к Инне за то, что она помогла ему справиться с горем и стыдом.

Они начали в душе, продолжили на постели, это длилось бесконечно, в какой-то момент он с удивлением понял, что наступила ночь, но это ничего не значило. И когда силы окончательно оставили их, было уже далеко за полночь.

Он спустился вниз, взял два пива, лучше бы подошло вино, но вина не было. Инна пригубила и отказалась пить дальше.

– Тебе не нравится «Гиннесс»? – спросил Костя. – В холодильнике есть «Хольстен», он светлый…

– Мне не нравится алкоголь, – сказала Инна. – Я не могу его пить. Если хочешь меня угостить, угости чаем с чем-нибудь сладким.

– Ты совсем не пьешь? – удивился Костя. – Почему? Ты… Нет, это, наверное, бестактный вопрос.

– Ничего бестактного, – сказала Инна. – Но, ты прав, этот вопрос лучше не задавать. Ты ведь все равно уже знаешь ответ.

Да, Костя знал ответ. Но он не хотел произносить эти слова вслух, пусть лучше они останутся невысказанными.

– Фея, – сказал он. – Моя добрая фея.

И погладил ее по щеке.

4

Саша вытер пот со лба и сказал:

– Ну вот, кажется, все. Я думал, у тебя намного больше барахла.

– Я странная женщина, – сказала Ольга. – Не люблю копить вещи.

– Это точно, странная, – кивнул Саша. – Люблю странных женщин. Может, на дачу съездим? Суббота, два часа дня всего, успеем вполне. Позвони мужу, скажи, что мы закончили.

– Он мне не муж, – отрезала Ольга.

– Формально – муж, – возразил Саша. – Вот когда разведешься – тогда будет не муж. Позвони ему, он наверняка все свое уже собрал, сейчас начнет водку глушить с горя.

– Он водку не пьет, – печально произнесла Ольга. – Он пиво дует ящиками. И в игрушки играет на ноутбуке, как усядется, с одной стороны ноутбук, с другой стороны пиво… Сына тоже приучил…

– Пиво пить? – удивился Саша.

– Нет, в игрушки играть.

– Ну, это не страшно. Так позвони ему, пока не засел.

Ольга взяла телефон и выбрала в адресной книге запись, озаглавленную «Муж». Хмыкнула, выбрала в меню «Редактировать», стерла три неправильные буквы, подавила соблазн вписать вместо них «сволочь» или «козлина» и вписала просто «Костя». И нажала кнопку соединения.

Костя ответил только после восьмого гудка. Голос его звучал так, как будто жена, теперь уже бывшая, отвлекла его от чего-то увлекательного. Небось все-таки уселся за пиво.

– Что случилось? – спросил Костя.

Ольга постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно.

– Мы все свое уже собрали, – сказала она. – Ты на даче свои вещи собрал?

Костя замялся.

– Ну… – протянул он, Ольга не стала дожидаться, когда он начнет бормотать свои жалкие оправдания, и спросила:

– Пить уже начал?

– Нет, – ответил Костя.

Судя по голосу, он не врал.

– Так собирайся и выезжай. Мы сейчас на дачу поедем, лучше, чтобы тебя там не было. Или хочешь еще раз с Сашей поговорить?

– Хорошо, сейчас все соберу быстро, – пробормотал Костя. – А ты только по этому поводу звонила?

Ольга начала злиться. Хоть бы извинился за вчерашнее, козел!

– Про сына так и не спросил, – укоряюще бросила она. – Тебе совсем не интересно, как он учиться будет?

Костя ответил после долгой паузы.

– Думаю, у вас с этим Мойшей все уже продумано.

– Он не Мойша, он Саша! – рявкнула Ольга.

– Извини, не расслышал, – спокойно сказал Костя.

Никакого раскаяния в его голосе не слышалось.

Это умение тихо доставать, не повышая голос и говоря вроде бы спокойно и уравновешенно, умение выставлять тебя непроходимой, феерической дурой, эта Костина черта бесила Ольгу сильнее всего. Когда они ссорились, он не ругался, он просто надевал на лицо ехидную кривую ухмылочку и тихо глумился над ней, выворачивая наизнанку каждое ее слово. Она злилась, а он только радовался. Со временем она привыкла к этой манере, научилась не впадать в истерику, а отвечать тем же, но ненавидеть эту мерзкую привычку она не перестала. Странно, что позавчера он не стал издеваться над ней, видно, не сообразил от ошеломления. Она улыбнулась – все-таки она хорошо его достала, пусть ощутит на своей шкуре, каково чувствовать себя дураком. Впрочем, непохоже, что он это ощутил в полной мере.